Глава III. О терпеливом несении креста, что отчасти означает отрешиться от самих себя

5
Декабрь
2008

1. Но любовь верующего человека должна простираться выше — туда, куда Христос зовёт всех своих учеников: каждый должен взять свой крест (Мф 16:24).

Все, кого Господь усыновил и удостоил общения как своих детей, должны готовиться к суровой и тяжкой жизни, полной трудов и неисчислимых бед. Такова воля небесного Отца: испытать своих служителей, дабы удостовериться в их преданности.

Он установил это в отношении Христа, своего первородного Сына, и Ему следуют остальные дети. И хотя Христос был его возлюбленным Сыном, в котором Он всегда находил отраду (Мф 3:17; 17:5)14, мы видим, что Он отнюдь не щадил Его и не смягчил его участи в этом мире; поэтому можно сказать, что Христос не только постоянно скорбел, но и вся его жизнь была образцом вечного креста.

Апостол указывает причину: Христа следовало научить послушанию страданиями (Евр 5:8). Неужто мы избегнем доли, которой должен был покориться наш глава Христос, тем более, что Он претерпел её ради нас, дабы подать нам пример терпения? Поэтому апостол предупреждает, что Бог назначил этот удел всем своим детям, желая предопределить им быть подобными образу Христа (Рим 8:29). От того мы постигаем высшее утешение, что, претерпевая всевозможные лишения, вызванные непредвиденными и горестными событиями, разделяем крест Христов, дабы, как и Он, миновав пучину горестей, прийти к небесной славе и достичь её, как и Он, многими скорбями (Деян 14:22).

Св. Павел наставляет нас, что когда участвуем в Его страданиях, то познаём силу Его воскресения; а когда мы участвуем в Его смерти, то тем самым готовимся к вхождению в Его блаженную вечность (Флп 3:10).

Сколь же это целительно для смягчения горечи, которую несёт с собою крест! Ведь чем горше мы скорбим, чем сильнее угнетены лишениями, тем надёжнее укрепляется наше общение со Христом15.

Когда мы соединяемся с Ним подобными узами, то испытания не только принимаются нами с благословением, но и служат опорами, весьма помогающими приблизить наше спасение.

2. Господь Иисус должен был нести крест и терпеть скорби лишь для того, чтобы выказать и подтвердить своё послушание Богу-Отцу: мы же должны вечно печалиться в этой жизни по многим причинам.

Главное в том, что от природы мы слишком склонны возвышать себя и всё приписывать себе, и, если сами не видим нашего неразумия, тотчас переоцениваем свою добродетель и нисколько не сомневаемся, что она преодолеет любые трудности. Отсюда исходит самовосхваление при тщетном и безумном доверии к плоти, которое затем побуждает нас превозноситься перед Богом, будто нам хватило бы своих сил без его милости.

С этой дерзостью можно совладать, лишь показывая на опыте, сколь мы неразумны и уязвимы.

Вот почему Бог сокрушает нас то позором, то бедностью, то болезнью, то смертью родных, то иными бедами, от которых мы едва не гибнем, не в силах их вынести. А будучи униженными, мы учимся испрашивать его силу, ибо только она укрепляет и поддерживает нас под бременем многих тягот.

Даже самые святые люди, хотя и знают, что их твёрдость основана на Божьей милости, а не на их собственной добродетели, тем не менее, были бы излишне уверены в своей силе и выдержке, если бы Господь не приходил их к более глубокому самопознанию посредством крестного испытания.

Сам Давид, поражённый таким высокомерием, как бы в беспамятстве говорит; «И я говорил в благоденствии моём: «не поколеблюсь вовек». По благоволению Твоему, Господи, Ты укрепил гору мою; но Ты сокрыл лицо Твоё, и я смутился» (Пс 29:78).

Он признаёт, что благоденствие помутило и притупило его разум, так как, не думая о Божьей милости, от которой он зависит, вознамерился найти опору в себе и посмел поручиться за своё постоянство. Если это случилось с таким великим пророком, то кто из нас не должен постоянно бодрствовать, чтобы уберечься от подобного?

То, в чём люди заблуждались, воображая себя очень сильными и твёрдыми в спокойные времена, они постигали, пережив испытания, ибо то прежнее было лицемерием.

Вот как нужно предупреждать недуги верующих ради того, чтобы они преуспели в смирении, избавились от малейшего пагубного доверия к плоти и всецело вверили себя Божьей милости. Ибо вверившись ей, они ощущают присутствие Божьей силы, в которой находят поддержку.

3. Именно на это указывает св. Павел, говоря, что от скорби происходит терпение, а от терпения — опытность (Рим 5:34).

Поскольку Господь обещал помогать верующим в скорбях, они убеждаются в правдивости этого обещания, когда хранят терпение, поддержанные его рукой в обстоятельствах, которых собственными усилиями не могли бы вынести.

Терпение, таким образом, является для святых доказательством, что Бог действительно подаёт обещанную Им помощь, когда нужно. Вследствие этого укрепляется надежда, поскольку не уповать на Божью истину впредь, когда уже доказана её незыблемость и нерушимость, означало бы чрезмерную неблагодарность.

Итак, мы видим, какое полезное воздействие оказывает крест, словно вечная путеводная нить. Ведь, опровергая ложное мнение, будто добродетель мы проявляем естественно, и разоблачая наше лицемерие, которое соблазняет нас и вводит в заблуждение своей лестью, крест уничтожает надменность нашей плоти, губительную для нас.

Далее, посрамив нас таким образом, крест учит уповать на Бога, который, будучи нам опорой, не допустит ни нашей погибели, ни отчаяния. Из этой победы следует надежда, так как Господь, выполняя обещанное, подтверждает свою истину на будущее. Уже из этого бесспорно явствует, насколько нам необходимо испытание крестом.

Ведь отнюдь не малую пользу приносит избавление от ослепляющей нас любви к самим себе, дабы мы глубоко осознали свою немощь; чтобы, ясно чувствуя её, мы учились не доверять себе; чтобы, не доверяя себе, переносили наше доверие на Бога; чтобы, уповая на Бога с подлинно сердечным доверием, мы с его помощью выстояли до победного конца; чтобы, пребывая в его милости, мы познали истину и верность его обетований; чтобы достоверность его надёжных обетовании укрепила нашу надежду.

4. Господь сокрушает своих служителей ещё и вот зачем: чтобы испытать их терпение и приучить к послушанию. Но не потому, что они могут проявить не такое послушание, какое Он им предписал; Ему угодно таким образом являть дарованные Им милости, чтобы им ни в коем случае не пропасть втуне и не остаться скрытыми. Поэтому, когда Господь ставит на первое место силу и упорство в перенесении страданий, которыми Он наделил своих служителей, Он говорит, что испытывает их терпение.

Этим объясняется и то, что Он искушал Авраама и узнавал его веру, когда тот не отказался ради Него принести в жертву сына (Быт 22:1,12).

Поэтому ап. Пётр говорит, что наша вера испытывается скорбями, как золото огнём в горниле (1 Пет 1:7). Кто же будет спорить против необходимости использовать замечательный дар, переданный Господом его служителям, дабы сделать его явным?

В противном случае его никогда бы не оценили по достоинству. Если у Господа есть справедливое основание предоставить поводы, дабы добродетели, которыми Он одарил верующих, обнаружились, а не остались втуне и тем более бесполезными, — значит, не без основания насылает Он и страдания, без которых терпение верующих не имело бы смысла.

Я говорю о том, что таким образом Он наставляет верующих в послушании, ибо благодаря этому они учатся жить не по своим желаниям, но в угоду Ему. В самом деле, если бы всё происходило как нам хочется, то мы бы не узнали, что означает повиноваться Богу.

Ещё Сенека, языческий философ, приводил древнее изречение, с помощью которого человека старались убедить терпеливо переносить несчастья: «Повинуйся Богу»16. Это значит, что человек окончательно принимает бремя от Господа, когда не противится наказаниям и добровольно подставляет руку и спину Божьим бичам.

Если разумно, чтобы мы всецело повиновались небесному Отцу, то нельзя противиться тому, чтобы Он всеми способами приучал нас к послушанию.

5. Мы, однако, не увидим, насколько необходимо послушание, пока не представим, как необузданно наша плоть сбрасывает бремя Господа, чуть только ей уступишь.

Происходит примерно то же, что со строптивыми конями, которые, застоявшись в стойле без дела, потом сопротивляются упряжи и не признают хозяина, которого раньше слушались.

Иначе говоря, со всеми людьми случается обычно то же самое, за что Господь укорял народ Израиля: разжирев на тучных хлебах, они противятся Тому, кто их вскормил (Втор 32:15).

Очевидно, что Божьи благодеяния должны были бы нас направлять к почитанию и любви за его доброту; но, поскольку мы неблагодарны до такой степени, что его мягкость и снисходительность скорее портят нас, чем побуждают к добру, то абсолютно неизбежно, чтобы Он обуздывал и укрощал нас определённой дисциплиной из опасения, как бы мы не впали в своеволие.

По этой причине, дабы мы не хвалились обилием благ, не упивались почестями, дабы ни телесные, ни душевные достоинства не порождали в нас гордости и распущенности, Господь предписал и определил, чтобы дерзость нашей плоти укрощалась, обуздывалась и исцелялась крестом.

То, что надлежит каждому человеку и что спасает его, он узнаёт по-разному. Ведь один болеет иначе, чем другой, и другим недугом; следовательно, и лечение не одинаково для всех.

Вот почему Господь одних людей испытывает одним родом креста, других — другим. Заботясь о всеобщем исцелении, Он применяет для одних лекарство помягче, для других — более едкое и сильнодействующее, лишь бы не допустить исключений, поскольку Он знает, что все немощны.

6. Необходимо также, чтобы милостивый Отец не только предвидел нашу немощь в будущем, но часто столь же важно, чтобы Он исправлял наши прошлые ошибки, дабы мы пребывали у Него в послушании.

Поэтому когда приходит беда, надо тотчас припомнить своё прошлое. Припоминая, мы несомненно обнаружим, что совершили какой-то грех, заслуживающий именно такого наказания.

Хотя в действительности нам надо признать главной причиной свою общую греховность, по причине которой нам и внушается терпение; ведь Писание подаёт замечательную мысль: Господь исправляет нас лишениями, дабы нам не быть осуждёнными вместе с этим миром (1 Кор 11:32). Нам же подобает признавать милосердие и доброту Отца и в самой большой скорби, которую вызывают несчастья, ибо и тогда Он не оставляет попечения о нашем спасении.

Ведь Он сокрушает нас не ради того, чтобы погубить или уничтожить, но чтобы освободить от проклятия этого мира.

К такому же заключению нас приводит другое поучение Писания, где говорится: «Наказания Господня, сын мой, не отвергай, и не тяготись обличением Его; ибо кого любит Господь, того наказывает, и благоволит к тому, как отец к сыну своему» (Прит 3:11).

Когда мы слышим, что его наказания — это Отцовские розги, то не обязаны ли проявить себя как послушные дети и не упорствовать подобно неисправимым, закосневшим в злодеяниях людям? Господь погубил бы нас, если бы не исправлял своими наказаниями, когда мы виноваты.

А вот что говорит апостол: «Если же остаётесь без наказания, которое всем обще, то вы — незаконные дети, а не сыны» (Евр 12:8).

Значит, в том случае, когда мы не можем вынести изъявления благой воли Бога и его заботы о нашем спасении, проявляется наша чрезмерная порочность.

Писание указывает на такое различие между неверующими и верующими: первые — как древние рабы, которые были испорчены от природы, от кнута становятся хуже и ожесточаются; вторые же — как свободнорождённые достигают раскаяния и исправляются. Теперь выберем, кого из них мы предпочитаем.

Но, поскольку это подробно изложено в другом месте (Кн. III, гл. IV, 32), здесь достаточно краткого упоминания.

7. Высшее же утешение приходит тогда, когда нас гонят во имя справедливости.

Будем помнить, какую честь оказывает нам Господь, даруя нам знаки того, что Он причисляет нас к своему воинству.

Я называю страданиями за правду не только гонения, которые мы терпим, отстаивая Евангелие, но также защиту всякого правого дела. Защищаем ли мы Божью истину от наветов сатаны, помогаем ли невинному перед лицом злодеев или противодействуем мучению и оскорблению их — мы неизбежно навлекаем на себя гнев и возмущение мира, отчего подвергаем опасности своё положение, имущество и жизнь.

И всё же пусть не тяготит нас служение Богу: не будем считать себя несчастными, ибо Он своими устами говорит, что мы — блаженны (Мф 5:10).

Верно, что бедность — несчастье, если рассматривать её саму по себе; то же верно по отношению к изгнанию, унижению, позору, заключению в тюрьму; наконец, последнее несчастье — это смерть.

Однако едва лишь Бог ниспошлёт свою милость, как любое из этих несчастий сулит нам награду и блаженство.

Доверимся же более свидетельству Христа, нежели ложным указаниям нашей плоти.

Тогда мы подобно апостолам будем радоваться всякий раз, когда удостоимся принять бесчестие за его имя (Деян 5:4).

В самом деле, когда, будучи невинны и с чистой совестью, мы лишаемся своего добра из-за козней нечестивцев, то предстаём бедняками перед людьми, но перед Богом приобретаем новое, подлинное богатство.

Чем сильнее нас утесняют и гонят на родине, тем надёжнее укрывает нас семья Господня.

Чем больше нас преследуют и угнетают, тем крепче мы уповаем на нашего Господа, чтобы у Него получить помощь.

Чем обиднее нас поносят и бесчестят, тем выше становимся мы в Божьем Царстве. Когда же умираем, то входим в блаженную жизнь.

Так разве не к великому нашему стыду мы ценим столь почитаемые самим Господом вещи меньше, чем утехи этого мира, которые проходят как дым?

8. Поскольку Писание так помогает нам при любом поношении и горе, мы весьма неблагодарны, если не переносим их терпеливо и с лёгким сердцем; в особенности потому, что этот крест для верующих важнее иных крестных испытаний: через этот крест, как говорит ап. Пётр (1 Пет 4:12 ел.), желает быть прославленным Христос.

Уверенным в себе и отважным людям стерпеть позор труднее и обиднее, чем сотню смертей, поэтому св. Павел напоминает, что, уповая на Бога, мы должны сносить не только гонения, но и поношение (1 Тим 4:10).

В другом месте он велит нам следовать за ним по пути бесчестия и чести (2 Кор 6:8 cл).

При этом Бог вовсе не требует от нас веселья, которое бы заглушило горечь страдания; терпение святых вовсе не означало бы креста, если бы они не терзались от боли, не тосковали в разного рода страданиях.

И если бы бедность не была для них мучительна, если бы их не изнуряли болезни, не унижало бесчестье, если бы смерть не вселяла в них страха, — то разве нужна была бы им сила и выдержка, чтобы всё это вынести?

Но поскольку каждому из этих несчастий сопутствует тоска, от которой, естественно, болит сердце, сила верующего проявляется в том, что, искушаемый этой тоской, он, как бы ни было тяжко, старается сопротивляться, преодолевая и побеждая её.

Его терпение заключается в том, что, испытывая подобные чувства, он как бы обуздывает себя страхом Божьим, не допуская ропота или иной крайности.

Радость и веселье появляются тогда, когда на уязвлённого горем и тоской человека нисходит духовное утешение от Бога.

9. То, как верующие выдерживают битву с естественным чувством боли и страдания, проявляя терпение и выдержку, св. Павел замечательно описывает такими словами: «Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем» (2 Кор 4:89).

Отсюда ясно, что терпеливое несение креста — это вовсе не то полное оцепенение, невосприимчивость к страданиям, какие философы-стоики когда-то неумно предписывали мужественному человеку, лишённому всего человеческого, равно невозмутимому в неудаче и успехе, печалях и радостях, но лучше сказать, бесчувственному точно камень17.

И разве они добились успеха благодаря своей столь возвышенной мудрости? Они изобразили лишь видимость терпения, которого у людей не бывало и быть не может; более того, стремясь к терпению совершенному, они мешали людям овладеть терпением реальным.

Ныне подобные люди встречаются среди христиан18; они считают слабостью не только стоны и плач, но и сочувствие и заботливость. Эти варварские представления выработали едва ли не ленивые люди, которые, принимаясь за рассуждения охотнее, чем за дела, не могут произвести ничего, кроме подобных фантазий.

Мы же не должны поступать согласно столь жестокой и беспощадной философии, которую наш Господь Иисус осудил не только словами, но и своим поведением. Ведь Он стонал и плакал и от собственных страданий, и от сочувствия другим, и своих учеников Он не учил вести себя по-иному.

«Мир, говорит Он, возрадуется, а вы печальны будете; он возвеселится, а вы восплачете» (Ин 16:20)19.

Но чтобы это не считали за слабость, Он объявляет плачущим, что они блаженны (Мф 5:4). Это совсем не удивительно. Ведь если попрекать человека каждой слезой, то что мы скажем о Господе Иисусе, тело которого источало капли крови (Лк 22:44)?

Если всякую боязнь считать неверием, то как мы сможем уважать тот страх, который чудесным образом поразил Его?

Если в нас вызывает отвращение всё скорбное, то как мы примем Того, чья душа скорбит смертельно20?

10. Я решил объяснить это, чтобы спасти от отчаяния всех добросердечных людей, дабы они не оставляли готовности терпеть, хотя и не могут полностью избавиться от естественной боли.

Случается, что те, кто считает терпение глупостью, а сильного и стойкого человека — куском дерева, теряют мужество и отчаиваются, когда желают проявить терпение.

Напротив, Писание хвалит святых людей за терпеливость в случаях, когда, сокрушённые своими злоключениями, они не отчаялись и не пали; когда, уязвлённые горем, они всё-таки испытывали духовную радость; когда, угнетённые тоской, они отнюдь не перестали надеяться и уповать на Божье утешение.

Между тем их души томятся противоречием: с одной стороны, природный разум страшится и избегает всего, что с ним несовместимо; с другой стороны, стремление к благочестию заставляет их повиноваться Божьей воле наперекор всем препятствиям.

Это противоречие Иисус выразил в следующих словах, обращённых к Петру: «Когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то… другой препояшет тебя и поведёт, куда не хочешь» (Ин 21:18)21.

Разумеется, трудно поверить, что св. Пётр, которому надлежало прославить Бога смертью, был умерщвлён насильно, против его воли; его мученичество не заслуживало бы особой хвалы.

Тем не менее, хотя он подчинился Божьему повелению добровольно и радостно, но, отнюдь не отрешившийся от своей человеческой природы, томился от двойственности воли (en double volonte). Ведь когда он представлял себе жестокую смерть, которую должен претерпеть, то, потрясённый страхом, охотно бы уклонился от неё.

С другой стороны, когда он подумал, что призван к тому Божьим повелением, то пожертвовал собой охотно и даже радостно, отрешившись от всякого страха. Так что если мы хотим быть учениками Христа, то должны стараться наполнить душу такой почтительностью к Богу и таким послушанием Ему, которые могли бы подавить и вытеснить любые неугодные Ему чувства.

В этом случае, какое бы ни выпало нам испытание, при самой безутешной печали в душе, мы ни на минуту не перестанем сохранять терпение; ведь у каждой беды всегда будет собственное жало, которым она уязвит нас. Будучи удручены болезнью, мы станем трепетать и сетовать, и молить об исцелении;

угнетённые нуждой, мы почувствуем шипы беспокойства и хлопот. Точно так же будут ранить наши души бесчестие, осуждение, беззаконие. Если умрёт кто-то из родных, то мы разразимся слезами, как и положено природой.

Однако мы всегда будем приходить к такому заключению: если этого пожелал Бог, то последуем его воле.

Даже необходимо, чтобы такая мысль приходила посреди приступов боли, слез и рыданий, дабы облегчить нам душу, придать бодрости при самых тягостных событиях.

11. Поскольку мы вывели принцип истинного крестного терпения из созерцания Божьей воли, то надо кратко определить, чем отличается христианское терпение от философского.

Очень немногие философы поднимаются до такого уровня, чтобы понять, что сам Бог воспитывает людей скорбями, благодаря чему приводит их к повиновению его воле. Но и те философы, которые достигли этой высоты, приводят лишь один довод, почему необходимо повиноваться Божьей воле22.

Но разве это означает, что Богу следует уступать лишь потому, что бесполезно пытаться оказывать Ему сопротивление? Ведь если мы повинуемся Богу исключительно по необходимости, то, значит, когда сможем уклониться, тогда откажемся повиноваться Ему.

Писание же настоятельно требует, чтобы мы увидели в Божьей воле иное: сперва её обоснованность и справедливость, а затем и попечение Бога о нашем спасении.

Отсюда следует назидательный вывод: пусть терзают нас то бедность, то изгнание, то заточение, то злословие, то болезнь, то смерть близких, то иное несчастье — мы должны понимать, что ни одно из них не случается без Господней воли и Господнего провидения; далее, они происходят не иначе, как в соответствии с высшей справедливостью23.

Разве не так?

Разве грехи, которые мы совершаем ежедневно, не заслуживают наказания в сотню тысяч раз более сурового и беспощадного, нежели те, что насылает Бог?

Разве не вполне разумно, чтобы наша плоть усмирялась и как бы приучалась к ярму, дабы, повинуясь своей природе, не впадать в похоть?

Разве Божьи правосудие (iustice) и истина не вполне достойны того, чтобы мы претерпели ради них страдание?

Если за всеми нашими несчастьями явственно стоит Божья справедливость (equite), то нельзя, не впадая в бесчестие, ни роптать, ни противиться.

Здесь не слышится равнодушная песня философов, будто следует лишь уступать необходимости: мы слышим жизненное и требовательное повеление, что надо подчиняться, ибо противиться незаконно; что следует употребить терпение, ибо не вытерпеть значит отвергнуть Божье правосудие. А поскольку в этом нет ничего явно для нас привлекательного, хотя всё это, как мы знаем, благодетельно и спасительно, милосердный Отец вполне утешает нас и в этом отношении, поручаясь, что через испытание крестом Он печётся о нашем спасении.

Если же скорби спасительны для нас, то отчего бы не принимать их с миром в душе, не проявляя неблагодарности? Ибо терпеливо снося их, мы отнюдь не приносим жертв необходимости, но способствуем нашему же благу.

Подобное убеждение, повторяю, приведёт к тому, что, когда нашу душу на кресте поразит естественное страдание, её сразу же утешит духовная радость. За нею последует и молитва, которая не творится без радости.

А поскольку хвала Господу и молитва могут исходить лишь от радостной и бодрой души, причём ничто в мире не должно быть этому помехой, то ясно, в какой степени необходимо, чтобы крестную муку облегчала духовная радость24.


Данный материал предназначен исключительно для предварительного личного ознакомления посетителей этого сайта. Любое коммерческое и иное его использование запрещено.

Реформатский взгляд

Оставить комментарий

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: