Кальвин – человек закона и порядка?

18
Октябрь
2014

Претория. 16-е августа / Профессор д-р Питер Опиц / Цюрих

  1. Введение и цель

Давайте начнем с краткого рассмотрения жизни в Женеве в 1546 году.

В апреле 1546 года жена Эми Перрина, очень влиятельного человека в своем родном городе Женева, командующего гражданской гвардией и занимавшего несколько раз пост одного из четырех членов магистрата (мэра) города, которая также являлась сторонником Кальвина, была осуждена за то, что танцевала на вечеринке, на которой присутствовали многие знатные лица Женевы. Кроме всего прочего оказалось, что сам Эми Перрин, а также Амбланд Корн, действующий президент Консистории, совершили такое же преступление. Амбланд Корн также был посажен в тюрьму. Он смиренно принял наказание и вскоре был освобожден. Однако Перрин считал, что история была неправдива, и даже отказался посещать собрания Консистории. Кальвин написал ему письмо, уверяя его: «В моем сердце настолько сильно правит закон небесного Учителя, что я не поколеблюсь в своих убеждениях, сохраняя добрую совесть, ради любого живущего человека».

В том же году другой житель Женевы, Пьер Амо, сидя с некоторыми своими друзьями поздно вечером за столом таверны и попивая вино, назвал Кальвина плохим человеком, который проповедует ложное учение. Его приговорили к искуплению своего греха, посредством прохождения через весь город в одной рубашке с факелом в руках, становясь на колени в определенных местах и прося Бога о помиловании.

Кроме того, в 1546 году женевский городской совет предпринял усилия к тому, чтобы освятить таверны. Традиционно женевские таверны были местом для пьянства, игр в кости, карточных игр, иногда совершения насилия и проституции. Они ничем не отличались от таверн в других европейских городах. Решение было следующим: все таверны должны быть закрыты. На их месте были открыты так называемые аббатства. Они должны были стать не просто уважаемыми, но также религиозными публичными заведениями. Кроме того, они должны были быть некоммерческими организациями. Каждый посетитель должен был прочитать молитву до и после принятия пищи и напитков. В каждом здании должна была быть Библия на французском языке. Сквернословие, злословие и танцы были запрещены. Посетителям разрешалось петь только псалмы. Аббатства просуществовали недолго, и вскоре таверны снова вернулись на свое место.

Сейчас все ее считается, что «основная ошибка в исследовании жизни Кальвина» заключается в том, что «все происходящее в Женеве во времена Кальвина представляется как особый случай, который не происходил ни в какое другое время, и ни в каком-либо другом месте». Непрекращающийся спор вокруг Кальвина, продолжающийся все еще сегодня, подтверждает тот факт, что «основная ошибка» действительно продолжает свое существование. Если действительно при жизни великого реформатора в Женеве проводился «уникальный человеческий эксперимент», Кальвин должен либо считаться культурным новатором, который шагнул за пределы своего времени, и непререкаемым авторитетом, либо прообразом врага всякой свободы, который насильно навязывал свое мнение и тиранизировал целый город своими безжалостными идеалами добродетелей. Однако оба эти предположения можно проверить только исторически, рассматривая жизнь Кальвина и его время, не ограничиваясь только пределами города Женевы. И здесь, несмотря на заслуживающее внимания исследование и сбор сведений о сфере влияния Кальвина за последние несколько лет, похоже, что нам придется наверстать упущенное. Предположим, что Кальвин жил в XVI веке не только телом, но также умом и рассудком. Какое в его дни было общественное мнение относительно закона и порядка, которое он, по крайней мере, частично разделял?

  1. Официальное поручение содействовать общественному благоденствию, согласно книги: «Наставления в христианской вере», написанной в 1536 году.

Давайте сначала выслушаем самого Кальвина. В 1536 году Кальвин написал книгу «Наставления». Это произошло до того, как он занял административную должность в Женеве. В своей книге после рассмотрения христианской свободы, Кальвин обсуждает отношения между христианами и политическими властями. Таким образом, деятель Реформации, в конечном счете, подчеркивает необходимость разделения между церковной и светской политической сферой деятельности. Это различие и относительная автономия церкви вместе с ее организационной структурой стали известны как новаторский штрих в учении Кальвина о взаимоотношении между «христианской церковью» и «гражданским правительством».

Однако в то же самое время эти отличия являются для Кальвина не просто разделением между церковью и государством, потому что в соответствии с Божьим Провидением духовные и мирские силы должны сотрудничать, применяя различные средства для совершения одной и той же задачи, а именно, продвижение идеалов праведности, мира и единства. Кальвин употребляет хорошо известный образ тела и души, которые составляют отдельную личность для того, чтобы показать отличие и сходство обоих сфер деятельности. В отличие от тех, которые хотели отсоединить церковь от мирского политического устройства, Кальвин решительно отстаивал необходимость существования закона для христиан, а также наличие их мирских прав. Пока члены христианской церкви живут во времени, они подчиняются условиям политического устройства, то есть, правилам людей, живущих вместе с ними во времени и пространстве. В книге о церковном укладе за 1541 год Кальвин также особо подчеркивал тот факт, что общественное политическое устройство (правила) применяются к церкви, и одновременно с этим он указывал на то, что «реформированная» церковь никоим образом не служит тому, чтобы разрушить их. Остается несомненным тот факт, что Кальвин таким образом изложил условия, при которых он надеялся склонить власти к реформированию церкви.

Действительно, мирские власти уже на протяжении многих веков считали себя христианскими властями. И таким образом, они не просто были ответственны за предоставление временных благ для своих подданных, таких как хлеб и вода; их полномочия охватывали намного больше. Кальвин неоднократно говорил об этой задаче в контексте различных аргументов, даже несмотря на то, что она не была основной темой «Наставлений». Рассуждая о необходимости правил даже для церкви, он написал:

«Как мы видим, для каждого человеческого общественного устройства необходимы определенные правила, которые вносят свой вклад в увеличение мира и продолжающегося единства; подобным же образом необходима установленная практика, которая ставит себе за цель благоприличие и даже благотворительность».

Несколькими строками ниже он рассматривает роль властей, которая необходима для гарантии того, что именно так все должно произойти.

«Это идолопоклонство, кощунство против имени Бога, богохульство против Его истины и произвол общественной религии не появляются открыто и не распространяются среди людей, …чтобы гражданский мир не был потрясен, чтобы каждый человек полностью и правильно принял то, что принадлежит ему, чтобы люди могли вместе без публичных оскорблений заниматься бизнесом, и чтобы честность и благопристойность имели место в их жизни».

В осуществлении этой задачи в жизни общества необходимо…

«много сделать и сохранить то, что обусловлено региональными обычаями, установлениями и, в конечном счете, самой благожелательностью и правилом смирения».

В соответствии с общественным мнением своего времени первостепенной целью Кальвина было сохранить и способствовать продвижению гармоничной общественной жизни внутреннего мира, когда каждый гражданин получал то, на что он или она заслуживал, и в то же время оставался подчиненным высшей структуре коллективного мира. Экономический мир также являлся частью этой программы. Таким образом, например, рассматривались все жизнеспособные права пользования собственностью или торговли и условия одалживания денег. Согласно Кальвину, Бог возложил огромную ответственность на власти служить людям, исполняя это всестороннее задание. Даже более того, им предписывалось «в сущности, воплощать в себе определенный образ Божьего Провидения, бдительности, благожелательности, доброты и справедливости».

  1. Рассмотрение нормативных указов, изданных во времена Кальвина

В данном вопросе изменение фокуса нашего внимания прольет свет на довольно краткие высказывания Кальвина. Мы обратим внимание на ответственность властей за общественную «честь», а также за «моральные устои религии» и, таким образом, рассмотрим нормативные указы, которые были изданы христианскими властями в ответ на Реформацию в каждом соответствующем регионе. Мы рассмотрим уникальные попытки, предпринятые на широком поле исследования, которые до настоящего времени не имели никакой связи с исследованием жизни Кальвина.

3.1  Реформистский указ Берна для кантона Во

19 октября 1536 года Берн предписал проведение реформы в кантоне Во. Вскоре после лозаннского диспута, который проходил 24 декабря 1536 года, были приняты реформатские законы Берна. Законные обязательства, предписанные для этого региона, граничащего с реформированной Женевой, характеризуются взаимосвязанностью «религии» и «морали» Реформации, и они далеко выходили за пределы швейцарской конфедерации или верхнего германского региона. Эти законы регламентировали следующие моменты:

1. Только Совет Берна должен был назначать проповедников Божьего Слова в соответствии с рекомендациями пасторов; каждый пастор должен был проповедовать Писание как исключительный стандарт для проповеди.

2. Таинства ограничивались только крещением и Вечерей Господней.

3. Настойчивое требование к организации христианского брака в соответствии с Божьим установлением; проведение Вечери Господней на Пасху, Пятидесятницу и Рождество.

4. Условия для крещения.

5. Предписания относительно бывших духовных лиц римско-католической церкви.

6. Предписания относительно существующих нормативных практик проведения мессы по умершим людям.

7. Брачные привилегии для духовных лиц.

8. Отмена старых церковных правил относительно поста.

9. Повеление не предаваться обжорству: чрезмерное принятие пищи и напитков, а также организация пиршеств подлежит наложению штрафных санкций. Прожорливые служащие и пастора должны быть освобождены от исполнения своих обязанностей.

10. Директива о том, что воскресные дни должны быть святыми, а посещение воскресных церковных богослужений обязательным;  сокращение церковных праздников до отмечания нескольких событий, связанных с жизнью Христа, включая Рождество, Новый год (circoncisionis Domini), 25 марта (Annunciationis beate Marie) и Вознесение (Dies ascensionis Domini).

11. Упоминание святых в проповеди запрещено.

12. Угроза наказания штрафом за участие в мессе или других католических церемониях.

13. Запрет на прелюбодеяние, публичный блуд и проституцию с последующим наказанием по приговору суда. Ясные и равные условия были оговорены для мужчин и женщин. Наказанием за доказанное прелюбодеяние было пять дней тюремного заключения на хлебе и воде за первое правонарушение. Служащие теряли свои должности и получали три дня на хлебе и воде; это касалось также пасторов. Это наказание увеличивалось до 10 дней за второе правонарушение, и за третье правонарушение подсудимый приговаривался к 15 дням тюремного заключения с содержанием только на хлебе и воде. После четвертого правонарушения следовало изгнание из страны. Незамужние и неженатые люди, которые совершили «аморальный поступок» сначала предупреждались; а за повторное правонарушение следовали различные запреты или другие наказания в соответствии с решением официальных лиц. Проституток предупреждали, а если они проявляли непослушание, их приговаривали к одному дню тюремного заключения с содержанием на хлебе и воде; впоследствии наказание постепенно усиливалось. Сутенерство вначале наказывалось пригвождением к позорному столбу – «ошейником» – и штрафом, а впоследствии также запретом на проживание в стране.

14. Запрет на сутенерство.

15. Запрет на сквернословие с постоянно увеличивающимися наказаниями, начиная с Herdfall (целование земли во время публичной церемонии) до заключения в тюрьму, обложения штрафом, и включая более «строгие» наказания в случае повторяющегося правонарушения или непримиримости.

16. Полный запрет азартных игр с наложением штрафных санкций в случае нарушения запрета.

17. Рекомендуемый стиль одежды: каждый мужчина и женщина должны одеваться благочинно в соответствии со своим социальным положением; за нарушение – штраф; ношение сшитой на заказ обуви полностью запрещалось.

18. Запрет на церковные клятвы и совершение паломничеств.

19. Запрет на чтение Господней молитвы на латыни.

20. Запрет на говорение «Аве Мария».

21. Запрет на звон в церковные колокола, когда кто-то умер.

22. Запрет на танцы. В качестве уступки на свадебных торжествах могут совершаться три «почтенных» танца.

23. Указание относительно обучения детей катехизису.

24. Запрет на выплату пенсий.

25. Запрет на наемную военную службу.

Установление ограничений на предоставление займов занимало важное положение в реформатских эдиктах, переданных Берном кантону Во. Кроме того, в кантоне Во было принято судебное предписание о ростовщичестве, которое уже было одобрено Берном в эдиктах от января 1538 и января 1539 года, в которых максимальная процентная ставка ограничивалась 5%.

3.2 Повеление о реформе в Цюрихе и Берне

Бернское повеление о реформе для кантона Во было немного более, чем просто расширение реформаторского эдикта для недавно приобретенного региона и едва ли отличалось от соответствующих эдиктов других городов, целиком посвятившим себя Реформации, включая Цюрих, Санкт-Галлен или Базель.

Крепко соединенные основные богословские ценности, указы для избавления от римско-католических традиций и установление «реформатской» религиозности и правил для «достопочтенной» общественной жизни являются характерными чертами и типичны для каждого швейцарского и немецкого города, принявшему Реформацию.

Реформация неизменно понималась как «реформа» общественной жизни, которая управлялась властями для того, чтобы освободить людей от «предрассудков», и вместе с тем, восстановить или, по сути, способствовать продвижению христианской общинной жизни, исполненной справедливости, нравственности и ведения экономики в соответствии с Божьим Словом. Великий Совет Берна, например, осознавал свое поручение как христианских властей, ответственных перед Богом за внесение вклада в духовные и мирские аспекты жизни, создавая «правила и постановления» «для содействия Божьей славе, а также для насаждения достопочтенности». Это означало обуздание…

«богохульства и клятв, а также бесполезной богато украшенной одежды, пьянства, азартных игр и других постыдных и бесполезных обычаев, которые уничтожают пути жизни и характера».

В дальнейшем последовало издание некоторого количества судебных постановлений, запрещающих азартные игры, танцы, а также последовали указы против пивных заведений и запрещающие роскошь. Большее количество соглашений касалось ростовщичества; например, процентная ставка за одалживание денег ограничивалась 5%, что очевидным образом указывало на существующую в то время проблему, имевшую социальные последствия. Указы о брачных отношениях регулировали упорядоченное и законное сожительство людей обоих полов, включая возможность развода.

Законы о браке и указы, ограничивающие процентную ставку, представляли собой новые правила для решения старых проблем. Они являлись результатом применения умеренного богословия и библейской мысли, а также здравого рассудка. В других перечисленных здесь сферах, имеющих отношение к «достопочтенному» образу жизни, изданные правила были совсем не новы. Они являлись новыми усилиями, направленными на борьбу с вековым и неоднократно повторяющимся клише политического уклада, который имел место во всей центральной Европе. Подобные законы можно обнаружить в бесчисленных источниках, начиная с XIII века, а также между второй-трети XV века и второй половиной XVII века; по сути, они продолжаются даже до XIX века. Как можно увидеть снова и снова в рассуждениях деятелей Реформации, в официальных постановлениях и нормативных указах, направленных против различных правонарушений, эти преступления не рассматривались как отдельные происшествия – говоря только о преступлениях, – но внимание обращалось на симптомы и последствия, связанные с этими преступлениями, которые оказывали свое влияние на все общество. Азартные игры на деньги с использованием костей или карт приводили к частым визитам в ресторан и чрезмерному потреблению алкоголя, а также распущенности, связанной с ними, что в свою очередь приводило к богохульству, конфликтам, праздности и заканчивалось обнищанием. «Постыдные» танцы провоцировали неправильное сексуальное поведение, а также прелюбодеяние или проституцию. Кроме того, танцы на публичных празднествах могли способствовать нарушению общественного покоя. Непристойная демонстрация богатства или роскоши увеличивала социальный раскол и разделение, подобно тому, как мошенничество и ростовщичество провоцировало экономические проблемы. Все было направлено на достижение общественного мира и экономического процветания общества. Нормативные указы в ранний современный период представляли собой конкретные попытки содействовать развитию «коллективизации», управляемой гражданами, которые ответственны перед своими территориально суверенными муниципалитетами, и которые социально проживают вместе в близкорасположенных жилищах.

3.2  О традиции нормативных указов до Реформации

Реформатские нормативные указы, то есть, поручения или распоряжения для «реформированного» нравственного поведения составляют определенную ступень в более широкой структуре; их нельзя рассматривать как фундаментальный прорыв или как в целом новое приложение в отличие от указов, изданных в XV веке. На это ясно указывают различные исследования документов XV или XVII века, или даже более того, XVIII века, причем они никоим образом не ограничиваются только регионами, охваченными Реформацией.

Большое количество таких указов-постановлений в ранние годы Реформации, без всякого сомнения, отражают искренность, с которой христианские власти хотели также реформировать социальную жизнь вверенных им людей. Предполагалось, что Реформация станет чем-то наподобие социального изменения. В глазах граждан реформатские христианские власти не навязывали им новую мораль. Они просто более серьезно принимали на себя ответственность продвигать общеизвестные и широко принимаемые христианские нравственные стандарты. Таким образом, проституция была в целом запрещена; в то время как согласно предыдущим предписаниям она только время от времени ограничивалась и часто просто сдерживалась в определенных пределах. Действительно, была предпринята более серьезная, чем раньше, попытка одержать победу над пороками, такими как алкоголизм и азартные игры с их социальными последствиями, а также минимизировать отличие между законом и реальностью. Однако необходимо принять во внимание исключительно внешнюю причину наличия большого количества нормативных указов, изданных в ранние годы Реформации: полное овладение гражданскими властями соответствующими знаниями должно было стать очевидным для граждан, благодаря соответствующим официальным сообщениям, даже если это означало просто повторение того, что уже было известно. Однако количество и сложность нормативных указов не достигли своего максимума до XVII века. Несколько примеров указов, изданных до Реформации, служат пояснением этой мысли.

3.3.1 Женевские нормативные указы до Реформации

Говоря о периоде времени до Реформации, в конце средних веков Женева не была исключением по сравнению с другими городами центральной Европы. Многочисленные периодически повторяющиеся декреты с различными степенями строгости свидетельствуют о тяжелой борьбе с уже упоминавшимися общепринятыми «публичными пороками». Изданные в Женеве законы включают следующие постановления:

Указы, осуждающие проституцию и внебрачное сожительство, были изданы: 1 октября 1428 г.; 15 марта 1457 г.; 16 марта 1459 г.; 3 июня 1459 г.; 1 июля 1459 г.; 26 июня 1481 г.; 19 октября 1481 г.; 2 декабря 1481 г.; 23 апреля 1482 г.; 18 апреля 1487 г.; 30 ноября 1490 г.; 6 марта 1492 г.; 17 июля 1492 г.; 10 марта 1503 г.; 27 мая 1524 г.

Указы, запрещающие азартные игры: 23 апреля 1482 г.; 6 марта 1488 г.; 30 ноября 1490 г.; 11 августа 1509 г.; 19 февраля 1513 г.; 24 февраля 1515 г.

Постановления, запрещающие танцы: 11 мая 1484 г; 3 января 1492 г.

Традиция издания нравственных предписаний уходит глубоко в историю Женевы. Граф Савойи Амадей VIII уже в 1430 году издал указ, ограничивающий азартные игры и роскошь. В постановлениях кантона Во за XV век можно также обнаружить наказание за богохульство, запрет карточных игр, ограничение проституции, ограничения на проведение частных пиршеств, а также запрет на безрассудную трату денег.

3.4 Указы о нравственных нормах в реформированной Женеве

Давайте обратимся к Женеве во времена Реформации. Читая нормативные указы женевского совета, предложения пасторов Женевы или решения всей консистории, принятые для приведения в исполнение «повелений» (mettre ordre) в этом контексте, становится вполне очевидно, что они абсолютно согласуются с такими же указами, принятыми в других реформированных местах Швейцарии. Эти документы ясно показывают, что Кальвин также сыграл свою роль в их составлении, что нисколько не должно нас удивлять, принимая во внимание его положение и деятельность. Однако материалы определенно показывают, что он не играл решающую и одновременно «идеологическую» роль в составлении этих женевских нормативных указов. Например, 22 февраля 1539 года, когда Кальвин проводил время в Страсбурге, власти Женевы издали один эдикт из реформатской программы, направленной на борьбу с азартными играми, танцами и богохульством. По сути, упомянутые в этих нормативных указах пункты представляли собой повторяющиеся с тех пор темы в Женеве; в соответствии с чем, можно сказать, что Кальвин принимал разнообразное участие в составлении этих документов.

Предписания, возвращающие запрет богохульства, – с обычным наказанием Herdfall (целование земли во время публичной церемонии) – карточных игр, игр в кости и проституции уже были в действии в феврале 1536 года, за три месяца до того, как Женева наконец-то одобрила Реформацию, и за полгода до первого приезда Кальвина в город по реке Рона. Относительно принятых женевским советом указов, запрещающих роскошь, похоже, что они не являлись первоочередными для Кальвина. По этому вопросу, который часто довольно правильно представляет Кальвина, Кальвин занимал среднее положение: Кальвин отдалил себя от своих современников, которые утверждали, что пища и одежда служат исключительно для поддержания жизни. Кальвин утверждал, что они существуют «также для нашего наслаждения и счастья». Кроме того, согласно Кальвину, «выглядеть привлекательно» является разумной причиной для ношения одежды; в то время как вино «принадлежит к Божьим благим деяниям».

Полагаясь на библейский текст, Кальвин действительно мог ясно осудить пьянство, традиции напиваться или чрезмерно украшенный наряд. Таким образом, он был особо заинтересован не в установлении абсолютных законов, а в состоянии, которое выражалось следующим образом: Истинный страх Божий и благодарность за Божьи дары и распоряжение земными благами являлось для него вопросом «меры»; его мера заключалась в определении того, насколько применение этих благ соответствует намерениям Творца. Можно предположить, что Кальвин бросил слишком сильный вызов своим слушателям, настаивая на богословско-«зрелом» отношении к одежде и имуществу. В своей проповеди на текст о «женах, в приличном одеянии» (1 Тим. 2:9), с одной стороны, Кальвин говорит, что христианские власти будут поступать правильно, если не будут подражать язычникам в стремлении к роскоши и правилам одежды. Но в то же самое время, он указывает на то, что принуждение является задачей государства, а не церкви, как часть его благой «политики». Таким образом, он дистанцируется от правил, которые слишком узки по этим вопросам – они упускают истинную проблему, которая касается отношения людей к Богу и, в конечном счете, ведет к бесконечным спорам.

Также как в других ранних современных городах реализация и принуждение исполнять нормативные указы достигались с различной степенью успеха. Более того, политические отличия в самом городе и изменяющийся баланс власти в муниципальном совете не всегда вносил свой вклад в непрерывность, необходимую для их установления. Весной 1546 года были предприняты усилия к тому, чтобы превратить пивные заведения в дружелюбные по отношению к семьям «общинные центры» (maisons communes; Abbayes) для общественного принятия пищи и напитков, и в которых брань, богохульство, азартные игры, танцы и проституция были запрещены. По сути, эти заведения появились благодаря решению муниципального совета и в связи с этим, поддерживались городской правительственной элитой. Однако это решение не смогло реализоваться в желаемой форме. В принципе, оно не отличалось от бернских стремлений к «благой политике».

Так же как в других городах, пастора в Женеве начали исполнять обязанности «страж», когда муниципальный совет стал слишком небрежен в принуждении к исполнению предписанных нормативных указов по причине страха перед социальными последствиями; все это происходило как при жизни Кальвина, так и после нее.

3.5 Клевета и публичное унижение

Среди нравственного поведения вопрос клеветы или злословия занимал особую часть в уголовном судопроизводстве. В обоих случаях вопрос был связан не столько с чувством стыда в нашем современном понимании, сколько с участием в событии, которое подвергало угрозе общественный покой. Судопроизводство Каролины предписывало в качестве наказания за клевету следующее:

«Всякий человек, который клевещет на другого человека или злословит его, понесет наказание своим телом, средствами к существованию и честью. Унижение, которому он будет подвержен, должно соответствовать его преступлению» (Статья 110).

Часто наказанием за клевету было публичное унижение, например, наказание посредством публичного «позора». Преступников приковывали к позорному столбу на определенный период времени, или же их принуждали носить на шее железную скобу в течение двух часов в публичных местах. Альтернативой этим наказаниям была позорная процессия, во время которой преступники должны были ходить по улицам города, будучи одетыми в мешковины и облаченные в одежды, которые соответствовали их профессиональному положению. Таким образом, в случае клеветы, которая уже распространялась по городу, если проблема публично отрицалась, она публично оглашалась. Если гражданское правонарушение было направлено против официальной, политической или судебной власти, публичное «унижение» преступника было особенно важно для восстановления чести пострадавшего – и, в конечном счете, являлось основанием для утверждения общественного «покоя». Публичный позор требовал публичной отмены. В «положениях» бернского суда от 1762 года было записано правило, в котором клеветник должен был стоять с непокрытой головой перед судьей в присутствии человека, честь которого он опорочил, и громко отрекаться от преступления и даже прося у оскорбленной стороны прощение. В случае признания виновная сторона должна была пройти этот обряд признания своей вины «с открытыми дверями», чтобы поступок был символически слышим для публики.

Приговор публичного унижения, который испытал в своей жизни Пьер Амо в Женеве, принадлежит к вышеупомянутой категории приговоров, и он не являлся чем-то необычным. Этот случай был довольно типичным, потому что он произошел в жизни члена руководящей женевской элиты, в то время как Кальвин занимал руководящую позицию и осуществлял свой реформаторский труд. Как авторитетный гражданин Женевы, с 1545 года Амо являлся членом Малого муниципального совета. Во время ужина со своими друзьями он назвал Кальвина «пикардским» негодяем, который в течение нескольких лет вводил весь город в заблуждение своим лжеучением. В то же самое время Амо обвинил муниципальный совет в неспособности оказания противодействия французскому режиму, установленному в городе. Таким образом, нападкам в равной мере подверглись как честь Кальвина, так и честь городского совета, и эти обвинения доносились не просто из уст какого-то простолюдина. Часть совета пожелала провести не столь заметную церемонию публичного отречения (Abbittezeremonie). Однако, по мнению Кальвина, была попрана честь Бога, и кроме того, был брошен вызов законности женевского христианства. Он настаивал на проведении церемонии публичного отречения, которая соответствовала бы преступлению, в котором Амо был признан виновным: будучи одетым в одну мешковину, он должен был пройти перед зданием муниципалитета со свечой в руке. В этом заключалась церемония публичного отречения, которая появилась в церковной епитимьи во второй половине средних веков и стала особенностью мирского закона, регулирующего искупление греха. Несмотря на унизительное наказание, которое Амо получил в Женеве, ему не пришлось страдать от отлучения от церкви на три года и дополнительный штраф, который власти Берна предусматривали для подобных проступков.

  1. Вывод

В заключение я снова ссылаюсь на книгу «Наставления» 1536 года. В предисловии, посвященном Францу I, молодой юрист Кальвин выражает недовольство не по поводу жестокости французского уголовного судопроизводства и не относительно наказания смертью на костре, он осуждает их несправедливое применение по причине невиновности жертвы, заявляя о том, что «кровавые судебные приговоры» были «вынесены» против верующих в Евангелие «без суда», и только на основании клеветнических заявлений о том, что эти люди учили ереси. Однако если ложные обвинения окажутся правдой, естественно, смерть на костре будет должным наказанием.

Таким образом, Кальвин выступил перед королем Франции в поддержку существования «беспристрастной коллегии присяжных заседателей» и объективного расследования обвинений, то есть, он выступил сторонником основанного на законе судебного процесса. Более того, уже в 1536 году он не просто приписал обязанность «правильного упорядочения религии» мирским властям. В то же самое время он отреагировал на обвинение его в том, что он сам учил тому, что религия лежит «за пределами человеческого суждения». Кальвин подчеркивает тот факт, что его учение по этому вопросу было неправильно понято. Свобода, о которой он говорил, означает быть освобожденным от неразрывной связи с человеческим сознанием, созданных людьми церковных уставов и римско-католических притязаний на созерцание. Однако эта свобода не допускала свободу каждого человека «отменять указы в соответствии с собственным мнением и решением… относительно религии и благоговения перед Богом». Более того, гражданская свобода должна покоиться на том факте,

«что истинная религия, которая находится в пределах Божьего закона, не будет оклеветана из-за общественной глупости и сплетен без должного за то наказания».

С нашей точки зрения, похоже, что, между христианской доктриной о свободе и христианским правилом любви, о котором заявлял Кальвин, и которое требует личного самообладания и «любящего почитания» даже по отношению к преступникам, как говорил Кальвин, существует, по меньшей мере, определенное напряжение.

Однако, как считал Кальвин – богослов, прекрасно владеющий знаниями юриспруденции своего времени – в этом не было ни малейшего противоречия, а только различие уровней – уровней, которые необходимо было сохранить. В этом случае герменевтические категории Кальвина представляли собой общественное мнение (communis opinio) его дней и могли датироваться сотнями годами до его времени. Эти категории были строго направлены на безукоризненно-типичное понимание пост-христианского классического периода, а не на церковную модель, представленную в книге Деяния. Именно такими были условия для проведения весьма успешной «Реформации» в рамках политических обстоятельств XVI века.

Без сомнения, Кальвин был замечательным знатоком права, богословом и управляющим церкви своего времени. Кроме того, Женева в середине XVI века действительно имела свой уникальный характер в контексте швейцарской Реформации, и эти все события составляли ее собственную сложную историю. Для того чтобы ясно показать эти характерные особенности и положение дел, заслуги и ошибки Кальвина, требуется острый исторический скальпель, который, несомненно, лучше исполняет свое предназначение, когда отбрасывается в сторону тезис: «Женева как особый исторический случай».

Комментарии (2)

 

  1. Николай:

    Без всякого сомнения Кальвин был сатанист и слуга дьявола. Даже из этого короткого описания видна его жестокость и нехристианские ценности.

  2. Разочаровавшийся арминианин:

    Судя по вашим комментариям, Николай, ваши познания о жизни и вере Жана Кальвина равны минус ноль. Если бы вы знали о нем хотя бы сотую долю того, что он сделал для Бога, вы бы не были столь радикальны в ваших высказываниях. А если бы вы были просто, хотя бы воспитанным человеком, подобрали бы более корректные слова. Но вы, судя по всему…христианин…наслышавшийся о Кальвине из книг и проповедей его ненавистников. Данная же статья как раз и относится к таким людям, как вы, что бы развеять ложное представление о женевском реформаторе и его дисциплине. К сожалению, выводы вы сделали абсолютно противоположные целям статьи, значит, вы ее не поняли или не хотели понять…Очень важно видеть то, о чем говорил автор, а не негодуя, и с пылу с жару критиканствовать и хулить. На это много ума не надо. Вы не сможете быть безупречным богословом до тех пор, пока ваши эмоции преобладают над разумом. Напоследок, очень рекомендую »Историю христианской церкви» автор: Филип Шафф. Прочтите »Реформация в Швейцарии». На мой взгляд – это, пожалуй, самая развернутая и независимая оценка произошедшего глазами добросовестного теолога- историка. Он даже некоторые его письма приводит в оригинале латыни (Кальвин свободно владел латынью-языком докторов и богословов), но есть много с переводом. По предмету »История Церкви» в нашем классе ее рекомендовал нам читать Сергей Санников. Еще можете зайти к нему на страничку: Sannikov.info и прослушать великолепную видео- лекцию о Кальвине. И будьте любезны, избегайте предрассудков, без этого не увидеть руку Провидения! Всех благ.

Оставить комментарий

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: