«Обращение: сравнение взглядов Кальвина и Шпенера» А. Н. С. Лейн

26
Март
2013

Обращение – особенно важная особенность современного евангелического движения. В этой статье Тони Лейн, редактор журнала «Themelios» и сотрудник Лондонского библейского колледжа, затрагивает некоторые вопросы относительно современной евангелической традиции с исторической точки зрения.

Что такое  обращение? Это очень важный вопрос, особенно в виду того, что столько внимания и сил последователей евангелического движения сосредоточено на средствах, ведущих к обращению. Несмотря на множество исследований, посвященных благовестническим методам и техникам, мало внимания уделяется самой цели благовестия. Что значит быть обращенным? Некоторые аспекты данного вопроса будут рассмотрены при сравнении несколько отличающихся друг от друга акцентов Кальвина и Шпенера.

Кальвин не нуждается в представлении читателям  журнала «Themelios», чего нельзя сказать о Шпенере. Филипп Яков Шпенер известен, прежде всего, как основоположник пиетизма. Он родился в Эльзасе (в то время все еще часть Германии) в 1635 году. В молодости на Шпенера оказала влияние работа Иоганна Арндта «Истинное христианство» (1606-1609 гг.). Главная мысль данной книги:  истинного учения недостаточно, если у нас нет отношений с Богом и святой жизни. Шпенер стал (лютеранским) служителем, уча и проповедуя согласно лютеранскому вероисповеданию. В 1666 году он получает должность старшего пастора во Франкфурте, где он предпринял попытку проведения реформ в области практической жизни церкви. В 1675 году Филипп Шпенер написал предисловие к собранию проповедей Иоганна Арндта. Данное предисловие приобрело такую популярность, что в том же году было опубликовано как отдельная работа под названием «Pia Desideria», то есть «Святые желания»1. В этой книге Шпенер изложил программу реформ, которая стала своеобразным манифестом нового движения, названного (к неудовольствию Шпенера) «пиетизмом». В «Pia Desideria» Шпенер, сетуя на плачевное состояние современной ему церкви, ссылаясь на Божьи обетования и действительное положение дел в ранней Церкви, утверждает, что ситуацию можно улучшить, и выдвигает шесть конкретных предложений по вопросу реформ. В данном контексте нас, прежде всего, интересует его учение об обращении.

Шпенер  писал в то время, когда практически все население (Германии) было крещенным (еще в младенчестве), и, следовательно (согласно лютеранскому учению), все рассматривались как возрожденные люди. Находясь в таком окружении, Шпенер жалуется на получившее широкое распространение номинальное христианство: «О, если бы мы оценивали на основании этого критерия (то есть любви), как было бы трудно найти даже малое число настоящих, истинных учеников Христа среди огромной массы номинальных христиан» (стр. 57). Шпенер не отрицает, что крещение представляет собой «действительную» «баню возрождения и обновления в Святом Духе» (Тит. 3:5) (стр. 63). (Между прочим, Джон Уэсли, будучи для англо-саксонского евангелического движения такой же значимой фигурой, как и Шпенер для немецкого пиетизма, также придерживался традиционного англиканского учения о возрождении посредством крещения.) Однако Шпенер не допускал, чтобы люди думали, будто крещения достаточно (для спасения), вне зависимости от образа жизни человека. «Недостаточно быть крещенным, так как наш внутренний человек, облекшийся во Христа во время крещения, должен также не совлекаться Христа и свидетельствовать о Нем своей жизнью в мире» (стр. 117). Подобным образом, человеку не следует заявлять о собственном оправдании по вере, если он не понимает, что «благочестивая вера не существует без Святого Духа, и не может сохраняться там, где преобладает очевидный грех» (стр. 64). Не может быть истинной христианской веры без внутреннего обновления, сердечного познания Бога и благочестивой жизни. В среде духовенства также существовала серьезная проблема поверхностного христианства. Одни служители открыто жили в грехе. Другие отличались ярко выраженным эгоистичным и мирским духом. «Хотя сами люди не осознают этого, они, тем не менее, все еще крепко укоренены в жизни ветхого человека, и на самом деле не обладают истинными признаками возрождения (жизни нового человека)» (стр. 46).

Критика Шпенером номинального христианства стала отличительным  признаком как пиетистского, так  и евангелического движения. Однако до какой степени данный подход был распространен в учении реформаторов (насколько этот подход был свойственен учению реформаторов)? Сравнение учения Шпенера и евангелической традиции с учением Кальвина по трем основным пунктам выявит как сходства, так и различия.

Кальвин, как и Шпенер, прекрасно осознавал факт существования номинального христианства. Существует такое явление как «временная вера» нечестивых людей2. Кроме нехристиан и истинных верующих существуют еще два рода людей. Одни, будучи номинальными христианами, «стали причастниками таинств, но ведя нечестивую жизнь, они отвергают Бога своими делами, исповедуя Его лишь устами, и принадлежа Ему лишь по названию». Другие являются «лицемерами, которые притворством скрывают нечистоту своих сердец» (3:14:1). Кальвин отлично понимал учение о «невидимой церкви». В видимой церкви «есть много лицемеров, у которых нет ничего общего с Христом, кроме названия и внешнего вида» (4:1:7). Невидимая церковь представляет собой горстку избранных, затерявшихся среди огромного числа (номинальных христиан) (4:1:2). Конечно, Кальвин не верил, что членство в церкви и участие в таинствах гарантирует спасение. Но как и подразумевает термин «невидимая церковь», Кальвин противился попыткам отделить пшеницу от плевел, то есть попыткам определить, кто избран, а кто нет (4:1:7-9). Невидимая церковь является таковой не потому что она собирается тайно, или что ее члены невидимы, но потому что ее пределы известны лишь одному Богу. Только Бог может точно определить, кто искренне исповедует веру (2 Тим. 2:19). Мы призваны к тому, чтобы судить о людях благосклонно, «признавая членами церкви тех, кто, исповедав веру, ведет примерную жизнь, участвует в таинствах, и вместе с нами исповедует одного Бога и Христа» (4:1:8). Представители евангелического движения обычно готовы теоретически согласиться с тем, что они не могут проникнуть в сердце человека и узнать, кто он – пшеница или плевел. Тем не менее, это не мешает им делать, по крайней мере, предположения о духовном состоянии человека. Тот факт, что сердце человека знает Бог, признается ими в теории, но не на практике.

Кальвин, как  и Шпенер, настаивает на том, что  членства в церкви и показного участия в таинствах недостаточно для спасения. Должно произойти внутреннее изменение, осуществленное Святым Духом. Необходимо жить благочестивой жизнью. Без освящения Святого Духа не может быть истинной веры или познания Христа (3:2:8-10). Но подчеркивая то, что у него ограниченные познания в области опыта обращения, Кальвин делает ударение на необходимости спасительной веры, не рассматривая ее в качестве одномоментного завершенного действия. Возрождение, по мнению Кальвина, это процесс, охватывающий всю жизнь человека. Кальвин пишет:

«Однако это  восстановление совершается не за одну минуту, не за один день, не за один год. Бог очищает своих избранных от испорченности плоти на протяжении длительного времени, шаг за шагом. Он никогда не перестает очищать их от скверны, посвящать их Себе как храмы, преображать их чувства до обретения истинной чистоты, дабы они всю свою жизнь практиковали покаяние и знали, что эта борьба заканчивается только со смертью» (3:3:9).

Кальвин мог бы упомянуть о собственном «внезапном обращении» в протестантскую веру, тем не менее, он не считал такой опыт нормой. Кальвин, как и Шпенер, выступал против заниженных стандартов современной ему церкви, и пытался поднять их на соответствующий уровень. У него были четкие представления о церковной дисциплине (4:12). Кроме того, мы хорошо осведомлены о предпринимаемых им попытках установить дисциплину в Женеве. Однако реакция Кальвина на падение нравов в церкви несколько отличалась от реакции Шпенера и евангелической традиции. Например, Шпенер сетовал на то, что многие служители были не возрожденными людьми. Евангелическое движение, в ответ на распущенность номинального христианства, призывало людей к обращению, относясь к поверхностным христианам как к неверующим людям. Однако подход Кальвина был другим. Так как Кальвин придерживался учения о невидимой церкви, он не пытался выявить номинальных христиан. Вместо этого, реформатор относился ко всем членам своей общины как к истинным христианам. Если они впадали в серьезный грех, к ним относились как к заблудшим овцам, которые нуждались скорее в исправлении (дисциплине), нежели в обращении3.

До этого момента мы сравнивали взгляды Кальвина и евангелической традиции, не пытаясь оценить их. Теперь нам следует отметить, что на основании проведенного сравнения можно сделать несколько выводов.

Во-первых, Кальвин не желал заниматься так называемым отделением пшеницы от плевел. Представителям евангелического движения стоит обратить серьезное внимание на его осторожное отношение к данному вопросу. Было бы неверным предполагать, что все люди, исповедавшие свою веру, были в равной мере искренни (Деян. 8:20-23). Кроме того, мы должны четко осознавать, что все наши суждения условны. Человек, кажущийся нам номинальным христианином, может оказаться просто слабым христианином, который в определенное время станет зрелым верующим. А человек, которого все бесспорно считают истинным обращенным, может оказаться «каменистой почвой» (Марка 4:16).

Во-вторых, представители евангелического  движения обычно рассматривают мгновенное обращение как норму. Конечно, они признают, что у некоторых людей обращение происходит постепенно. Однако такое явление считается скорее исключением, нежели правилом. По всей видимости, нам стоит уделить более серьезное внимание концепции Кальвина об обращении как о процессе. Даже в тех случаях, когда взрослый человек приходит к вере в результате неких потрясений в своей жизни, все равно этому событию предшествует определенный процесс. Это особенно касается тех, кто вырос в христианских семьях. Моя работа заключается в проведении собеседования с абитуриентами. Очень часто ребята, которые воспитывались в христианских семьях, упоминают в своем свидетельстве о двух поворотных моментах в духовной жизни – один в отрочестве, другой в юности. Одни упоминают о раннем неосознанном обращении, и о более позднем, осознанном до конца, обращении. Другие говорят о шаге в сторону Бога, который впоследствии привел их к обращению. Я полагаю, что во многих (не во всех) из упомянутых случаев мы имеем дело с людьми, которые «доросли до веры» (то есть уверовали) и пытаются истолковать свой опыт с точки зрения внезапного обращения, которого они так ожидали. Возможно, нам следует говорить о двух альтернативных «моделях» обращения в веру – о «постепенном возрастании в вере» и о «внезапном обращении». Опыт показывает, что большинство христиан относятся в целом к одной из двух категорий: либо к первой, либо ко второй. Те, кто воспитывался в христианской среде, в большей степени относятся к модели «возрастания в вере», в то время как другие пережили внезапное обращение. Оба пути правомерны в равной степени.

В-третьих, если нам следует признать обращение в качестве кульминации  процесса, тогда в равной степени мы должны воспринимать его в качестве начала процесса. По большому счету, не так уж и важно, называем ли мы обращение (возрождение) процессом длиною в жизнь, или настаиваем на том, что обращение представляет собой начало духовной жизни христианина. В любом случае, нам необходимо удостовериться в том, что мы рассматриваем его в качестве начала процесса христианской жизни, а не исключительно в качестве ее завершения. Некоторые представители евангелического движения делают такое сильное ударение на обращении и процессе благовестия, что забывают обо всем остальном. Акцентируя количественный рост, они не уделяют внимания духовному росту. Для описания такого рода возрастания есть медицинский термин – раковая опухоль.

В-четвертых, нам следует рассмотреть  содержание обращения. Некоторые подходы  благовестнической деятельности печально известны тем, что они привлекали огромное число «обращенных», так никогда и не появившихся в церквях. К одной церкви в Лондоне недавно обратились с просьбой взять под духовную опеку свыше пятидесяти «обращенных» в результате деятельности миссии «Мишн Лондон». Только один из этих пятидесяти человек остался в церкви. Все согласятся с тем, что такое положение вещей неприемлемо. Но каково решение? Почему эти обращенные не остались в церкви? Возможно, потому что проблема заключается в самом определении обращения. Может, дальнейшая жизнь этих людей не подтвердила их обращение, так как у них его и не было? Что же такое обращение? Многие, кто считает такие выражения как «впустить Иисуса в свое сердце», слишком поверхностными, все же будут рады определить обращение как покаяние и веру, как внутреннее изменение. Конечно, эти аспекты занимают важное место в определении обращения. Но можем ли мы ограничиваться ими? Было бы правильным, в соответствии с практикой книги Деяний и богословием новозаветных посланий, расширить определение обращения, включив в него крещение и начало жизни христианского ученичества в контексте общения церкви. Но что изменится из-за того, что мы изменим определение? Разве суть только в словах? Конечно же, нет! Это важно по двум основным причинам. Во-первых, потому что наше понимание обращения очень сильно отличается от его описания в Святом Писании, и, во-вторых, потому что главная цель нашей благовестнической деятельности заключается в увеличении числа обращенных. Единственный способ избежать проблемы «текучки обращенных» – переосмыслить определение обращения.

Это очень важно, так как  с точки зрения Нового Завета сама церковь есть составляющая евангельского послания. Мы не сможем проповедовать Евангелие во всей полноте, не проповедуя о церкви. Если Бог – наш Отец, тогда нам следует относиться к Его детям как к нашим братьям и сестрам. Это очень важно! Невозможно говорить о том, что я Божье дитя, и не принадлежать к Его семье. Обращение не является всего лишь началом моих личных отношений с Богом. Обращение подразумевает присоединение к Божьей семье, которая представляет собой не некую отвлеченную мистическую концепцию, но вполне реальную общину, состоящую из окружающих нас вполне реальных людей.

В заключение следует отметить, что  если наше определение обращения  будет таким образом расширено, в результате мы только выиграем. Приняв более обширное и более полное определение обращения, нам будет намного труднее рассматривать в качестве нормы такое явление как «внезапное обращение». Лишь немногие люди в наши дни следуют модели Деяний – покаявшись, уверовав, крестившись и присоединившись к церкви в течение одного дня! Для большинства эти действия происходят в течение длительного периода времени. Кроме того, разные люди проходят эти этапы в разной последовательности. Одни могут быть крещены и пройти конфирмацию, и только впоследствии обрести спасительную веру. Другие наоборот. Это происходит вне зависимости от нашего понимания того, как именно этот процесс должен происходить. Но как нам относиться к тому факту, что для многих людей обращение, в полном смысле этого слова, не происходит внезапно? Нам следует быть очень осторожными и не пытаться рассматривать обращение как событие, состоящее из двух или трех этапов, из определенных шагов, идущих в строгом порядке. В Новом Завете покаяние, вера, крещение и членство в церкви представляют собой различные грани одного целого, которые объясняют, что значит быть христианином. С богословской точки зрения, их чрезвычайно опасно разделять – отделять веру от покаяния, веру от крещения, крещение от конфирмации, или обращение от принятия Святого Духа. На практике обращение может проходить поэтапно (например, как в случае исцеления слепого человека в Марка 8:22-26). Нам не следует разрабатывать учение об обращении как состоящее из многих этапов, точно так же как не следует думать, будто исцеление слепого состояло из нескольких шагов. Обращение, говоря богословским языком, представляет собой целостное событие, которое на практике может происходить в течение длительного периода времени, последовательно, поэтапно.

—————————————————————————————————————————-

1 Существует перевод Pia Desideria на английский язык (Philadelphia: Fortress Press, 1982). Ссылки на номера страниц в тексте даны к английскому изданию Pia Desideria.

2 Жан Кальвин, Наставление в христианской вере, 3:2:10-12.

3 Отношение Кальвина к пасторскому попечению подробно рассмотрено в работе Х. Т. Мейера, H. T. Mayer, Pastoral Care (Atlanta: John Knox Press, 1979), chapter 6.

Оставить комментарий

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: