Amber Necklace   tea cups with lids

Джон Пайпер. Божественное величие Слова

7
Март
2009

Жан Кальвин: Его жизнь и проповедническое служение

(4 февраля, 1997 г. Вифлеемская пасторская конференция).

 

Важное значение Божьей славы.

 

В начале я бы хотел обратить наше внимание на то, что Бог говорит о Себе в книге Исход 3:14-15. Вы помните, что Бог призвал Моисея на служение и повелел ему отправиться в Египет для освобождения израильского народа из-под гнета рабства. Моисей испытывает страх и начинает возражать Богу. Он пытается показать Богу, что Тот выбрал не того человека. Господь говорит ему: «Я буду с тобою» (12 стих). На что Моисей отвечает: «Вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им?» (13 стих). Последующий ответ Бога является одним из наиболее важных откровений, данных когда-либо человеку:

 

«Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий [ЯХВЕ] послал меня к вам. И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Господь (ЯХВЕ), Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова послал меня к вам. Вот имя Мое на веки, и памятование о Мне из рода в род»

(Исх. 3:14–15)

 

Другими словами, выражение «Я ЕСМЬ СУЩИЙ» является великим, центральным библейским именем Бога ЯХВЕ. Это имя раскрыто нам Самим Богом. «Скажи им: ТОТ, КТО ЕСТЬ ПРОСТ И АБСОЛЮТЕН, послал тебя. Скажи им, что самое важное знание обо мне есть то, что Я ЕСМЬ».

 

Я начинаю свою лекцию с рассмотрения Божьего откровения о Себе по одной важной причине. В этом докладе о жизни и служении Жана Кальвина, как и на протяжении десяти лет проведения этой конференции, я преследую одну явную цель — воспламенить в ваших сердцах рвение к осознанию главенствующего положения Бога в нашем служении. Мое сердце пылает, когда я слышу Божьи слова: «Мое имя – Я есмь Сущий». Пылают ли ваши сердца от слышания этих восхитительных слов? Мое сердце переполнено восторгом, когда я думаю об абсолютности Божьего существования. Только представьте, у Него нет ни начала ни конца, Он совершенен, Он не нуждается в улучшениях и развитии. Бог абсолютен! Нам следует говорить о Боге на основании Его откровения, или не говорить о Нем вовсе.

 

Братья, только прислушайтесь к этим словам. Пусть они поразят вас и приведут в полный восторг. У Бога, во имя Которого была организована эта конференция, нет начала. У Бога никогда не было начала! «Сущий послал тебя». Бог, у Которого никогда не было начала и Который был, есть и будет, определяет ход всего существующего в этом мире. Признаем ли мы Его присутствие или нет, Он все же есть! Мы не договариваемся с Ним о том, что мы желаем видеть в реальности бытия. Потому что Бог определяет реальность, а не мы. Когда мы появляемся на свет, мы предстаем пред Богом, Который сотворил нас и полностью обладает нами. В этом вопросе у нас нет выбора. Наше рождение не было нашим решением. Это решение не в нашей власти. И не нам решать, существовать ли Богу, или нет. Ни протесты, ни возражения человеческие, ни самые изощренные аргументы или скептицизм не могут повлиять на факт существования Бога. Он просто существует. Существует просто и абсолютно. «Скажи им: Сущий послал тебя».

Если нам не нравится присутствие Бога, мы можем изменить свое отношение к Нему и приобрести радость, или сопротивляться вплоть до нашего полного уничтожения. Но один факт остается незыблемым и неопровержимым: Бог несмотря ни на что существует! Он был до нас, Он будет после нас. Таким образом, самый важный аспект нашего служения – это Сам Бог. Я просто не могу отрицать совершенно очевидный факт. Бог должен занимать главенствующее положение в нашем служении. Наше служение должно зависеть от Бога, потому что жизнь зависит от Бога. Вся жизнь зависит от Бога, потому что вся вселенная зависит от Него. Потому что каждый атом, каждое движение, каждая душа – ангельская, бесовская или человеческая – полностью принадлежит Богу. Богу абсолютно существующему. Он создал все мироздание, Он управляет всей вселенной, всеми событиями этого мира, потому что «все из Него, Им и к Нему. Ему слава [в нашем служении!] во веки, аминь» (Рим. 11:36).

 

Сейчас, на этой юбилейной, десятой конференции, я испытываю такое же сильное желание, как и десять лет назад. Мое желание – дабы сердца ваши пылали признанием Божьего главенства в нашем общем служении. Чтобы после вашей смерти люди сказали: «Этот человек знал Бога. Этот человек любил Бога. Этот человек жил для Божьей славы. Этот человек показывал нам Бога каждую неделю. Этот человек, как сказал апостол, «был наполнен Божественной полнотой».

 

Именно в этом состоит мое желание и цель Вифлеемской пасторской конференции. Не потому, что эта истина сокрыта в величественном существовании Бога и явно открыта в Его Слове, но потому что, как очень четко подметил Дэвид Уэллс, «этот Бог, величественный, грандиозный и святой… практически исчез из современного мира евангельских христиан» (1). Англичанин Лесли Ньюбиген также высказывается по этому поводу: «Внезапно я увидел, что многие христиане могут пользоваться языком евангельского христианства, и все же центром их жизни является их собственное «я», их собственная нужда в спасении. Для разделяющих такой взгляд Бог становится простым декоративным дополнением… Я заметил, что большая часть евангельского мира в центр своей жизни ставит свое «я» и свою личную нужду в спасении. А учение о Божьей славе пребывает на задворках их мира» (2). А теперь ответьте мне на такой вопрос: во скольких современных евангельских церквях проповедуется о драгоценной важности Божьей славы?

 

Жан Кальвин столкнулся с той же проблемой, что и Лесли Ньюбиген. В 1538 году итальянский кардинал Садолет написал письмо руководителям Женевы. Он пытался вернуть население Женевы в лоно католической церкви, после того как оно приняло реформатское учение. В начале своего письма Садолет написал длинное вступление, посвященное драгоценности вечной жизни, а затем перешел к обвинению реформатского учения. Через шесть дней, осенью 1539 года, Кальвин написал ответ Садолету. Это письмо было одной из ранних богословских работ Жана Кальвина. Благодаря этому письму Кальвин стал известен в Европе, как истинный реформатор. Когда Мартин Лютер прочитал это послание, он сказал: «У этого письма есть руки и ноги. Я чрезвычайно рад, что Бог даровал нам такого человека» (3). Ответное письмо Кальвина Садолету является очень важным для понимания причин ссоры между ним и Римом, определившей всю его дальнейшую жизнь. Главной темой первой части этого послания не было учение об оправдании, злоупотребления со стороны духовенства, пресуществление даров, молитвы святым или папская власть. Все эти аспекты будут рассмотрены Кальвином в следующей части послания. Но для Жана Кальвина основным учением всей его жизни, от начала и до конца ее, было главенство и величие Божьей славы. В послании кардинала Садолета он увидел то, что Ньюбиген заметил в современном эгоцентричном евангельском христианстве. Вот что Кальвин ответил Садолету: «Ревностное устремление к небесной жизни, о котором вы писали, является всего лишь устремлением человека, который полагается на свои собственные силы и не видит пред собою Бога. Ни одно действие такого человека не подталкивает его святить Божье Имя». Другими словами, даже такую драгоценную истину, как учение о вечной жизни, человек может полностью извратить, смещая Бога с Его главенствующего положения в человеческой жизни и деятельности. Этот вопрос и стал яблоком раздора между Кальвином и Римом. Эта тема поднимается им снова и снова в богословских работах и посланиях. Кальвин дает Садолету совет, что ему следует сделать (то, что стремился сделать и сам Кальвин в своей жизни): «Постоянно указывать человеку на главнейший мотив его жизненного предназначения, – ревностное устремление к провозглашению Божьей славы» (4).

 

Я думаю, что выражение «ревностное устремление к провозглашению Божьей славы» можно назвать основным девизом жизни Жана Кальвина. Основное значение его жизни и проповеднического служения заключается в том, что он раскрыл и применил на практике учение об абсолютной реальности Бога и Его великолепного величия. Я хочу, чтобы вы это увидели. Бенджамин Уорфильд сказал о Кальвине: «Ни один человек так глубоко не осознавал Бога, как Кальвин» (5). Это и есть ключ к пониманию жизни и богословия Жана Кальвина.

 

Герхардус Вос, профессор Нового Завета, преподававший в Принстонском университете, задал в 1891 году, следующий вопрос: что есть такого в реформатском богословии, что дает возможность этой традиции осознавать полноту Святого Писания, в отличии от других богословских направлений христианского мира? И вот как он отвечает: «Потому что реформатское богословие толкует Писание на основании его центральной идеи. Этой корневой, центральной идеей, которая служит ключом для раскрытия несметных сокровищ Святого Писания, является превосходство Божьей славы над всем сущим в мироздании» (6).

 

Именно это неустанное взирание на Божью славу и является характерной чертой жизни Кальвина и всего реформатского учения. Герхардус Вос сказал, что «действие благодати в грешнике, как отражение Божьей славы, является всеохватывающим девизом реформатской веры» (7). Главным предназначением жизни и служения Кальвина было отражение Божьей славы.

 

Относительно вопроса об оправдании Кальвин написал Садолету следующее: «Вы затронули вопрос оправдания по вере, самый главный предмет нашего противостояния… Когда знание об оправдании по вере исчезает, тогда исчезает и слава Христа» (8). И снова мы можем заметить то, что является основой веры для Кальвина. Учение об оправдании по вере. Но есть более глубокие причины необычайной важности этого учения. На кону слава Христа. Если знание об оправдании по вере отсутствует, тогда слава Христа исчезает. Для Кальвина это было вопросом жизни и смерти. Какая истина и какое поведение будет «отражать Божью славу»?

 

Кальвин видел необходимость в реформации, ибо, по его словам, Рим «уничтожает Христову славу всевозможными способами. Христос является единственным посредником между Богом и человеком. Несмотря на это, Рим учит о небесном посредничестве и ходатайстве святых. Следует поклоняться одному лишь Христу. Но Рим поклоняется Деве Марии. Жертва Христа на кресте была полной, вседостаточной и единоразовой. Но Рим постоянно приносит Христа в жертву во время мессы» (9). «Рим возносит традицию на один уровень со Святым Писанием и пытается слова Христа сделать зависимыми от слов и решений человеческих» (10). В своем комментарии к посланию к Колоссянам Кальвин спрашивает: «Почему мы увлекаемся чуждыми учениями? (Евреям 13:9)». И сам отвечает: «Потому что мы так и не восприняли учение о превосходстве Христа» (11). Другими словами, великим хранителем библейской ортодоксальности на протяжении многих столетий является ревностное отстаивание славы и превосходства Бога во Христе. Как только мы убираем Бога из центра мироздания, все остальное начинает разрушаться, потому что все зависит от Него. К сожалению, в наше время эгоцентричного христианства очень тяжело хранить верность этому истинному учению.

 

Таким образом, ревностное стремление отображать Божью славу во Христе является сутью жизни и служения Кальвина. Будучи тридцати лет от роду, он представил, как в конце своего жизненного пути будет давать отчет своему Господу. «О Боже, все, к чему я так стремился и над чем трудился, – дабы Твоя благость и справедливость могли воссиять ярким светом; дабы добродетели и благословения Твоего Христа могли быть полностью отображены в моей жизни» (12).

 

Двадцать четыре года спустя Кальвин не изменил своей цели. За месяц до своей смерти, когда он уже на самом деле должен был бы дать отчет своему Господу, Кальвин написал в своем духовном завещании: «Я никогда не писал ничего из чувства ненависти или злобы к кому бы то ни было. Но я всегда провозглашал, храня верность своему Господу, Божью славу» (13).

 

Позвольте мне задать вопрос. Почему Жан Кальвин стал человеком, полностью преображенным учением о Божьем величии? И каким было его служение и жизнь?

 

Ранние годы и обращение Кальвина

 

Мы рассмотрим жизнь Кальвина с момента его рождения вплоть до его обращения в веру в 21-летнем возрасте. Он родился 10 июля 1509 года в городе Нуайоне, Франция. В это же время молодой монах Мартин Лютер в возрасте 25 лет приступил к преподаванию Святого Писания в Виттенбергском университете. У нас практически нет сведений о ранней жизни Кальвина. Когда ему исполнилось 14 лет, отец отправил его изучать богословие в Парижском университете. В то время этот университет не подпал под влияние идей Реформации, происходившей в Германии. Парижский университет был твердыней средневекового схоластического богословия. Но пять лет спустя отец изменил свое решение и приказал сыну изучать юриспруденцию. Поэтому в течение следующих трех лет Кальвин изучал право в Орлеане и Бурже.

 

За это время Кальвин прекрасно овладел греческим языком, попал под влияние богословской мысли Дунса Скота, Уильяма Оккэма и Габриеля Биля и завершил обучение на юридическом факультете. Когда молодому человеку исполнился 21 год, в мае 1531 года, умер его отец. Теперь Кальвин мог приступить к изучению своего любимого предмета – классической литературы. В возрасте 23 лет, в 1532 году, он опубликовал свою первую книгу «Комментарий к труду Сенеки». Приблизительно в это же время Кальвин ознакомился с основными идеями Реформации. В 1533 году жизнь Кальвина изменяется коренным образом.

 

В ноябре 1533 года друг Кальвина Николас Коп проповедовал на открытии зимней сессии Парижского университета. После этого события городской совет приказал Копу объяснить свое учение. Ведь оно очень сильно напоминало «лютеранскую ересь». Он вынужден был спасаться бегством. Начались гонения против того, что король Франсиск Первый назвал «проклятой лютеранской сектой». Кальвин был в числе беженцев. Они с Копом были очень близкими друзьями, поэтому некоторые исследователи считают, что именно Кальвин написал ту самую проповедь для Копа. Итак в 1533 году Кальвин перешел Рубикон. Он целиком и полностью посвятил себя Христу и делу Реформации.

 

Что же произошло в тот момент с Кальвином? Семь лет спустя он вспоминает о своем обращении ко Христу, описывая предшествовавшие ему ревностные попытки жить в соответствии с католическими канонами и неудачи на этом поприще:

 

«….Услышав о новом учении, которое не отвращало от христианского исповедания, а наоборот возвращало людей к истокам христианства… к его истинной чистоте, я, опасаясь его кажущейся новизны, ревностно сопротивлялся ему. Но признаюсь, что всю свою жизнь до своего обращения я прожил в неведении и обмане…»

 

«За недолгий промежуток времени, как будто бы свет озарил мою душу (это ключевая фраза Кальвина, которая многое объясняет), я осознал, в каком обмане пребываю, и сколько во мне греха и нечистоты. Осознав свое плачевное положение… я, понимая свою ответственность пред Тобою, Боже мой, посвятил себя следованию по Твоему пути, проклиная свою прошлую жизнь со стонами и слезами» (14).

 

«Бог неожиданным обращением даровал моему разуму возможность принять Его истинное знание. Вкусив познания истинного благочестия, я ревностно возжелал возрастать в нем» (15).

 

Что было основанием веры Кальвина? Что было основанием его жизни, посвященной провозглашению Божьей славы и величия? Я думаю, ответ прост. Кальвин неожиданно, согласно его воспоминаниям, узрел и ощутил Божье величие и главенство, явленное в Святом Писании. В тот момент Бог и Его Слово так сильно проникли в душу и разум Кальвина, что он стал любящим Бога служителем Его Слова, и оставался таковым до конца своей жизни.

 

«Внутреннее свидетельство Святого Духа»

 

Очень важно понять саму суть обращения к Богу. Кальвин рассматривает этот важный вопрос в первой книге «Наставлений в христианской вере», в 7 и 8 главах. Здесь он размышляет над тем, как человек приходит к спасительному познанию Бога посредством Святого Писания. Его ответ на данный вопрос стал классическим богословским выражением – «Внутреннее свидетельство Святого Духа». Например, он говорит: «Святое Писание будет достаточным для спасительного познания Бога, только когда его непреложность основана на внутреннем убеждении Святого Духа». Таким образом, согласно учению Кальвина, человеку для спасительного познания Бога необходимо иметь Святое Писание и «внутреннее свидетельство Святого Духа». Ни один из этих аспектов сам по себе не способен произвести спасительное действие.

 

Но как это происходит? Что именно делает Святой Дух? Очень важно уяснить, что Святой Дух не дает человеку некое дополнительное откровение в отрыве от Святого Писания (16). Он воскрешает нас из мертвого состояния, дабы мы узрели и вкусили реальность Божьего присутствия в Святом Писании, тем самым подтверждая авторитетность Божьего Слова. Кальвин пишет: «Наш Небесный Отец, открывая Свое величие в Святом Писании, возносит почтительное отношение к нему на небывалую высоту, превыше области противоречий». Кальвин считает это ключом к пониманию данного вопроса. Божье свидетельство и подтверждение авторитетности Святого Писания заключается в следующем: Писание — это прямое, непротиворечивое и жизнедаятельное откровение человеческому разуму о величии Бога, явленное в самом Святом Писании.

 

Кальвин, описывая процесс обращения человека, очень часто ссылается на Божье величие, явленное в Писании, и на Божье подтверждение авторитетности Святого Писания. Уже в самом обращении Кальвина видно его ревностное устремление к основной цели христианской жизни. Мы практически достигли дна в рассмотрении вопроса обращения. Если мы копнем чуть глубже, то ясно увидим, почему обращение привело Кальвина к «непоколебимому постоянству» в верности Божьему величию и истине Божьего Слова. Из следующих слов мы сможем сделать более основательные выводы:

«Таким образом, будучи просвещенными силою Святого Духа, мы не верим ни своим собственным (заметьте это!), ни кого-либо другого суждениям о том, что Писание исходит от самого Бога. Не основываясь на человеческих суждениях, мы уверенно утверждаем (как если бы лицезрели величие самого Бога явным образом), что Писание исходит из уст Бога посредством человеческого служения».

 

Это высказывание несколько озадачивает нас и приводит в смущение. Кальвин утверждает, что убежденность в величии Бога, явленном в Писании, не основано ни на каких человеческих суждениях, даже на его собственных! Что же это значит? Слова апостола Иоанна помогли мне понять, что имел в виду Жан Кальвин:

 

«Верующий в Сына Божия имеет свидетельство в себе самом; не верующий Богу представляет Его лживым, потому что не верует в свидетельство, которым Бог свидетельствовал о Сыне Своем. Свидетельство сие состоит в том, что Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в Сыне Его». (1-е Иоан. 5:10,11)

 

Другими словами, под «свидетельством Божьим» подразумевается внутреннее свидетельство Святого Духа. Это свидетельство намного превосходнее любого человеческого суждения, включая свидетельство нашего собственного разума о Боге. А что же такое «Божье свидетельство»? Это не просто какое-то слово, данное нам для размышления, ибо тогда наше суждение было бы основано на нашем размышлении. Тогда что же это? Одиннадцатый стих отвечает на этот вопрос: «Свидетельство сие состоит в том, что Бог даровал нам вечную жизнь». Это означает, по моему мнению, что Бог свидетельствует нам о Своем действительном существовании, о существовании Своего Сына и Своего Слова, возрождая нас из мертвого состояния, дабы мы могли узреть Его величие в Святом Писании. В этом примере мы не делаем умозаключений, основываясь на каких-либо предпосылках и приходя к каким-то выводам. Мы просто видим, что мы возрождены, и посему не основываем свои выводы на предпосылках человеческих суждений. Когда Лазарь воскрес из мертвых благодаря призыву, или «свидетельству», Христа, он просто знал, что жив, не пытаясь осознать причины. Лазарь просто знал, что он жив благодаря Божьему призыву. Вот что Д. Пакер пишет по этому поводу:

 

«Внутреннее свидетельство Святого Духа, согласно учению Жана Кальвина, является просвещением Духа. Благодаря посредничеству словесного свидетельства слепые глаза наших душ прозревают, и тогда мы видим Божественную действительность такой, какая она есть на самом деле. Кальвин говорит, что это восприятие невозможно подвергнуть анализу по физическим характеристикам, как, например, восприятие цвета или вкуса. В связи с этим можно сказать лишь одно. Когда появляется подходящий стимул, тогда происходит это событие. И когда оно происходит, мы просто знаем, что оно происходит» (17).

 

Таким образом, можно сказать, что в своей молодости Кальвин пережил чудо, когда слепые глаза его души прозрели благодаря Божьему Духу. То, что он увидел далее, без помощи человеческого суждения, заключалось в двух основных вещах, которые были настолько взаимосвязаны друг с другом, что определили ход его жизни вплоть до самой смерти. Он узрел Божье величие и Божье Слово. Слово свидетельствовало о величии, а величие подтверждало Слово.

Вот почему Кальвин полностью посвятил свою жизнь провозглашению Божьего величия посредством истолкования и проповеди Святого Писания.

 

«Наставление в христианской жизни», а затем – Женева.

Какую же форму должно было принять его служение? Кальвин прекрасно знал, чего хотел. Он желал популяризировать реформатскую веру как образованный ученый (18). Он считал, что имеет необходимые дары, дабы пройти это поприще. Но у Бога были совершенно иные планы относительно Жана Кальвина, как и относительно многих из нас.

 

После своего бегства из Парижа, а затем и из Франции, Кальвин провел несколько лет (1534–1536) в Базеле, Швейцария. Дабы не терять времени даром, он приступил к изучению иврита (19). В марте 1536 года было опубликовано первое издание книги Кальвина «Наставление в христианской вере». В последствии он пять раз будет вносить дополнения в эту книгу. В том виде, какой она имеет сейчас, книга была издана в 1559 году. Но не следует думать, что книга эта была академического содержания. Год спустя Кальвин объясняет причины, побудившие его к написанию данной работы.

 

«Я скрывался в Базеле. Всего лишь несколько человек знали о моем прибежище. Я находился в безопасности, но знал, какое множество верных сжигали заживо во Франции… Мне казалось, что если я не противостану противникам Евангелия, используя при этом все свои силы и способности, то не смогу оправдать свое безопасное положение. Меня можно было бы обвинить в трусости и лицемерии. Эти мысли подтолкнули меня к написанию «Наставлений в христианской вере». Эта работа была опубликована с одной лишь целью. Показать, в чем состоит вера тех христиан, кого так жестоко и коварно изобличают в ереси».

 

Поэтому, держа в своих руках книгу «Наставлений в христианской вере», помните о том, что богословие Жана Кальвина было выплавлено в пламени, которое охватывало и пожирало живых людей. Помните, что Кальвин не мог праздно проводить время, не пытаясь оправдать христиан и Бога, за Которого они шли на смерть. Я думаю, что мы бы намного серьезней относились к нашему богословию, если бы над нами нависла угроза смертной казни за высказанные нами слова истины.

 

В 1536 году Франция объявила временную амнистию всем беженцам. Кальвин вернулся во Францию, завершил свои незаконченные дела и уехал обратно в Базель, взяв с собой своего брата Антуана и сестру Мари. Он намеревался отправиться в Страсбург и заниматься там спокойной литературной деятельностью. Позже в письме своему другу Кальвин напишет: «На основании своего жизненного опыта я понял, что мы не можем предугадывать свое будущее. Предрекая себе тихую, безмятежную жизнь, я не мог даже представить, что ожидает меня вскоре» (20). По причине военных действий между войсками Чарльза Первого и Франсиска Первого дорога на Страсбург была заблокирована армейскими подразделениями. Поэтому Кальвин был вынужден добираться до Страсбурга окольными путями, через Женеву. Просто диву даешься, когда видишь действие Божьего провидения. Господь управлял армиями, дабы направлять своих пасторов в нужную Ему сторону.

 

Пламенный руководитель женевской реформации Уильям Фарел узнал о прибытии Кальвина в Женеву и нашел его. Их встреча стала переломным историческим моментом не только для Женевы, но и для всего мира. В своем предисловии к комментарию к книге псалмов Кальвин описывает свою встречу с Фарелом:

 

«Фарел, пылающий необычайным рвением в деле распространения Евангелия, сразу же понял, что я желаю посвятить себя исследовательской работе и не хочу отягощать себя другими обязанностями. Когда обычные методы убеждения не подействовали на мое решение, тогда Фарел воскликнул, что Бог проклянет меня и мои будущие безмятежные занятия. Он доказывал мне, что в такой ответственный момент, когда Женева нуждается в моей помощи и служении, я отвечаю отказом на Божий призыв. Пламенная речь Фарела так подействовала на меня, что я решил отказаться от дальнейшего путешествия в Страсбург» (21).

 

Направление жизни Кальвина радикально изменилось. Не только в смысле географического положения, но и рода занятий. Жану Кальвину не было суждено вернуться к безмятежным ученым исследованиям. С этого момента каждая страница собрания его работ, состоящая из сорока восьми томов и включающая в себя книги, трактаты, проповеди, комментарии и письма, будет выкована на наковальне пасторской ответственности и заботы о своей пастве.

 

Вначале он получил должность профессора Священного Писания, а несколько месяцев спустя, был назначен пастором церкви Святого Петра. Эта церковь являлась одним из трех приходов Женевы, города с 10-тысячным населением.

 

Городской Совет не был доволен служением Фарела и Кальвина. Оба служителя не желали подчиняться всем без исключения решениям Совета. Поэтому в апреле 1538 года Кальвин и Фарел были изгнаны из города.

 

Жан Кальвин вздохнул с облегчением. Он думал, что Бог освободил его от бремени пасторских обязанностей, дабы дать возможность продолжить свои научные исследования. Но когда Мартин Буцер узнал о прибытии Кальвина в Страсбург, он сделал то же, что и Фарел в Женеве. Кальвин писал: «Этот превосходный Божий служитель, Мартин Буцер, использовал для моего убеждения тот же подход, что и Фарел. Он напоминал мне об ответственности перед Богом в пасторском служении. Приняв во внимание пример Ионы, на который мне указал Буцер, и устрашившись, я принял решение продолжить служение учительства Святого Писания» (22). Поэтому Кальвин остался в Страсбурге в качестве служителя Слова. На протяжении трех лет Кальвин был пастором для более чем 500 французских беженцев в Страсбурге и профессором Нового Завета. Там же он написал свой первый комментарий к посланию к Римлянам и опубликовал расширенную версию «Наставлений в христианской вере».

 

Возможно, наиболее важным событием в этот трехлетний период было то, что Кальвин женился. Ведь многие друзья пытались найти для Кальвина жену. Ему был 31 год, многие женщины интересовались им, но безрезультатно. Кальвин сказал своему другу и по совместительству «свахе» Уильяму Фарелу, какой он представляет себе свою будущую жену. «Единственная красота, которая привлекает меня, заключена в следующем. Супруга должна быть целомудренной, миловидной, экономной, терпеливой и заботящейся о здоровье мужа» (23). Вот что говорит по этому поводу Паркер: «Кажется, что чувство романтической любви напрочь отсутствовало в характере Кальвина. Но докучливые уговоры друзей привели к счастливому браку» (24). Я не согласен с Паркером относительно романтической любви Кальвина, особенно если вспомнить, как он терзался и мучительно страдал из-за смерти своей жены Иделетты. Друзья пытались женить Кальвина на вдове анабаптиста Жана, присоединившегося ранее к общине французских беженцев. Звали ее Иделетта Стордер. Весною 1540 года Жан Стордер умер от чумы, а 6 августа того же года Кальвин и Иделетта соединились узами брака. У нее были сын и дочь от первого брака.

 

Тем временем Женева погрузилась в хаос. И тогда отцы города решили, что Фарел и Кальвин не были уж такими плохими служителями, как им казалось ранее. 1 мая 1541 года Городской Совет отменил свое решение об изгнании Кальвина и восстановил его доброе имя. Решение вернуться в Женеву было для Кальвина чрезвычайно мучительным. Он прекрасно знал, что жизнь в Женеве полна опасностей и противостояний. Ранее, в октябре, Кальвин признался Фарелу, что, хотя он и не желает возвращаться в Женеву, все же осознает, что не принадлежит себе, поэтому приносит сердце свое искренне в жертву Господу (25). Эта фраза стала девизом и гербом Кальвина. На гербе изображена рука возносящая сердце Богу, с надписью на латыни prompte et sincere – «ревностно и искренне». Во вторник, 13 сентября 1541 года, Кальвин вторично возвращается в Женеву, где будет служить в церкви вплоть до своей смерти 27 мая 1564 года. Его первый сын Жак родился 28 июля 1542 года. Две недели спустя мальчик умер. Кальвин написал своему другу Вирету: «Господь нанес мне сокрушительный удар смертью нашего первенца. Но Он сам является Отцом, Который знает, что лучше для Его детей» (26). Такое смиренное послушание суверенной воле Бога является характерным для Кальвина во всех его жизненных испытаниях.

 

Иделетта так и не оправилась от смерти сына. У них было еще два ребенка, которые умерли вскоре после своего рождения, а 29 марта 1549 года умерла и сама Иделетта, предположительно от туберкулеза. Кальвин писал Вирету:

 

«Ты прекрасно знаешь, как слаб и хрупок мой разум. Если бы Господь не дал мне сил справиться с этим горем, я бы не смог его вынести. Я убит горем, оплакивая мою верную спутницу жизни, которая, если бы так было определено, с готовностью разделила бы не только мои жизненные тяготы, но и мою смерть. Она была верной помощницей в моем служении. Она никогда не раздражалась. Она никогда не обременяла меня во время своей болезни. Она всегда беспокоилась больше о своих детях, чем о самой себе. Понимая ее беспокойство о будущем своих детей, я за три дня до ее смерти уверил Иделетту, что буду продолжать заботиться о ее детях от первого брака» (27).

 

Кальвин больше никогда не женился. И это легко объяснить. Служение не оставило бы ему времени для жены и детей. Его коллега, Колладон, живший в Женеве в тот период, так описал жизнь Кальвина:

 

«Кальвин совершенно себя не щадил. Часто он работал на пределе своих сил, не задумываясь о состоянии своего слабого здоровья. Обычно Кальвин проповедовал каждый день, в течение двух недель месяца (а также по два раза в воскресенье, всего около 10 раз в течение двух недель). Три раза в неделю он преподавал богословие… В назначенные дни он присутствовал на заседаниях Городского Совета и выдвигал свои возражения по отдельным вопросам…. Каждую пятницу на занятии по изучению Святого Писания он после выступления ведущего собрания вместо краткого обзора пройденного материала читал целую лекцию. Он всегда посещал больных, опекал нуждающихся, предупреждал о грехе согрешающих. Он совершал бесчисленные дела, проистекавшие из его пасторского служения. Но кроме этих обязанностей, Кальвин еще заботился о верующих во Франции. В своих письмах он учил их, наставлял, утешал, опекал, когда они подвергались гонениям. Кроме того, он умолял французские власти прекратить гонения… Все эти обязанности не мешали ему заниматься исследовательской работой и писать великолепные по содержанию и пользе книги» (28).

 

Его непоколебимое постоянство в служении Богу

 

Кальвин был, по словам Вольфганга Мускулуса, «луком с постоянно натянутой тетивой». С одной стороны, он, пусть и минимально, заботился о своем здоровье. Колладон пишет, что «Кальвин на протяжении многих лет принимал пищу один раз в день…» Жан Кальвин заметил, что слабость его желудка и ужасные мигрени можно лечить посредством ограниченного приема пищи (29). Однако в остальном он совершенно не заботился о состоянии своего здоровья и работал день и ночь, практически без перерывов. Его ревностную посвященность служению Богу можно заметить в его письме Фалесу в 1546 году: «За прошедший месяц, кроме проповедей и лекций, я практически не сделал ничего. Мне очень стыдно за свою бесплодную деятельность» (30). Подумайте, всего лишь 20 проповедей и 12 лекций за один месяц!

 

Краткий обзор состояния здоровья Жана Кальвина еще больше раскрывает нам картину его выносливости и поразительной работоспособности (31). В 1564 году, когда ему был 51 год, Кальвин написал своим докторам письмо. В этом письме он описал свои колики, харканье кровью, озноб и подагру, а также «невыносимые страдания» причиняемые геморроем (32). Но самую ужасную боль причиняли почечные камни. Эту боль было невозможно унять. Ни одно болеутоляющее снадобье не помогало.

 

«Они доставляют мне невыносимую боль… После ужасного напряжения и страшной боли я наконец-то извлек камень, облегчив в некоторой степени свои страдания. Но этот камень был так велик, что разорвал мочеиспускательный канал. Я потерял много крови. Кровоизлияние удалось остановить благодаря молочной инъекции» (33).

 

Кроме физических страданий и болезней, жизнь Кальвина подвергалась угрозам со стороны его противников. «Ему были прекрасно знакомы вопли толпы, окружавшей его дом. Он часто слышал угрозы, что его либо расстреляют из мушкетов, либо утопят в реке» (34). Пребывая на смертном одре, Кальвин сказал посетившим его пасторам: «В Женеве я подвергался постоянной опасности, я подвергался постоянным насмешкам. Однажды возле моего дома прозвучало около пятидесяти выстрелов из аркебузы (большого ружья)» (35). В письме к Меланхтону от 1558 года Кальвин пишет, что угроза войны витает в воздухе, войска неприятеля могут добраться до Женевы в течение получаса. «Ты понимаешь, что мы страшимся не только изгнания, но и всех ужасающих проявлений смерти, которые могут произойти в случае военных действий и преследований. Ведь наши враги во имя религии не остановятся ни перед чем. Они не будут обуздывать свое варварство» (36). Постоянным «жалом во плоти» Кальвина была так называемая секта либертинцев, сторонники которой обосновались в Женеве. Но и в случае с этой сектой Кальвин проявил удивительную стойкость. В каждом европейском городе у мужчин были любовницы. Когда Кальвин начал свое служение в Женеве в 1536 году, в возрасте 27 лет, в этом городе был закон, разрешавший мужчинам иметь не более одной любовницы (37). Хотя Кальвин и был пастором церкви Святого Петра, проповедовавшим на протяжении пятнадцати лет, все же среди членов церкви процветала сексуальная распущенность. А либертинцы даже хвастались своей похотливостью. Ведь они считали, что библейское выражение «общность святых» означает общее владение имуществом, домами, телами и женами. Поэтому они занимались прелюбодеянием и сексуальными извращениями во имя христианской свободы. В то же время они считали, что имеют полное право участвовать в Святом Причастии (38).

 

Вопрос о допущении к столу Господнему таких людей достиг своего апогея в 1553 году. В это время церковный совет Женевы запретил состоятельному горожанину Бертелье участвовать в Вечере Господней. Бертелье, в свою очередь, направил жалобу в Городской Совет, который отменяет постановление церковного совета. Данное решение Городского Совета стало вызовом Кальвину. Ведь он не мог допустить передачу полномочий церковной дисциплины гражданскому органу правления и разрешить блуднику участвовать в Господней Вечере.

 

Вопрос заключался (как и всегда) в славе Христа. Кальвин писал Вирету: «Я… поклялся, что лучше приму смерть, чем допущу осквернение святого таинства Господней Вечери… Мое служение будет бесполезным, если я допущу пренебрежительное отношение к решению церковного совета и преподам святое таинство явным гордецам… Лучше я умру сотни раз, чем допущу такое оскорбление моего Господа, Иисуса Христа» (39).

 

И вот наступил день совершения Святого Причастия. Либертинцы присутствовали на Богослужении и готовились принять участие в Вечере Господней. Это был переломный момент для реформатской веры в Женеве.

 

После окончания проповеди и молитвенного служения Кальвин спустился с кафедры и встал возле стола Господнего. Он произнес молитву о посвящении хлеба и вина и приготовился преподать Святое Причастие верным. Либертинцы быстро приближались к Господнему столу… Кальвин, видя происходящее, закрыл руками предметы Святого Причастия, защищая их от святотатцев, и громогласно провозгласил:

 

«Вы можете раздробить мои руки, вы можете их оторвать. Вы можете взять мою жизнь. Моя кровь – ваша. Вы можете пролить ее. Но вы никогда не заставите меня преподать Святое Причастие неверным, осквернив тем самым Господень стол». «После этого предупреждения,– пишет первый биограф Кальвина, Теодор Беза,– Вечеря Господня была отпразднована в неимоверной тишине. Все присутствующие пребывали в священном трепете и благоговении, как если бы Сам Бог явился им» (40).

 

Рассказывая обо всех этих тяжелых событиях, происходивших в Женеве, я хотел показать несокрушимое постоянство Жана Кальвина в служении, к которому его призвал Сам Бог. Ранее мы задали вопрос: что произошло с Кальвином? Почему он стал человеком, преображенным Божьим величием? Каким было его служение Богу?
Мы ответили на первую часть вопроса. Кальвин пережил сверхъестественное внутреннее свидетельство Святого Духа о Божьем величии, явленном в Святом Писании. Следовательно, все в его мышлении, письменных трудах и служении было нацелено на провозглашение величия и славы Бога.

 

Что мы можем сказать о второй части вопроса. Какое у него было служение? Частично мы уже ответили. Это было служение неимоверной верности Богу. Служение, которое, используя выражение самого Кальвина, является «несокрушимым постоянством» (41). Но это лишь часть ответа. Это было служение непрестанной разъяснительной проповеди Божьего Слова. У этого «непоколебимого постоянства» была четкая цель — провозглашение и объяснение Слова Господня.

 

Кальвин увидел Божье величие в Святом Писании. Божье величие убедило его в том, что Святое Писание есть истинное Слово Бога. Он писал: «Мы должны почитать Святое Писание, как почитаем самого Бога. Потому что это Слово исходит от Него, и в нем нет человеческих добавлений» (42). Благодаря своему личному опыту Кальвин осознал, что «наиглавнейшее доказательство истинности Святого Писания основано на том факте, что Сам Бог говорит в нем» (43). Эта истина привела Кальвина к неизбежному выводу. Поскольку Святое Писание является прямым и истинным гласом Бога и доказывает свою авторитетность в откровении Божьего величия, а величие и слава Бога являются причинами всего существующего в мироздании, становится понятно, почему жизнь Кальвина характеризуется неразрушимым постоянством в провозглашении Господнего Слова.

 

Вся жизнь — разъяснение Святого Писания

 

Он написал трактаты, «Наставление в христианской вере», комментарии (ко всем книгам Нового Завета, за исключением Откровения, и к Пятикнижию, Псалмам, книгам Исаии и Иисуса Навина). Он прочитал множество лекций по Святому Писанию (большая часть этих лекций была опубликована как настоящие комментарии) и проповедовал по 20 раз в месяц. Все работы Кальвина были одним большим разъяснением Святого Писания. Дилленбергер сказал: «Кальвин рассматривал всю свою богословскую деятельность, как разъяснение Святого Писания» (44). В своем предсмертном завещании Жан Кальвин написал: «Я старался в своих проповедях, письменных трудах и комментариях провозглашать Слово Бога во всей его целостности и чистоте и верно истолковывать Его Святое Писание» (45).

 

Вся жизнь и деятельность Кальвина заключались в разъяснении Святого Писания. Служение Кальвина возникло благодаря тому, что он узрел величие Бога в Святом Писании. Писание занимало главное положение в жизни Кальвина, потому что оно является Словом Бога. Главная библейская тема, при помощи которой Библия подтверждает свою истинность, есть величие и слава Бога. Из всей деятельности Кальвина по разъяснению Святого Писания самое главное место принадлежало проповеди. Эмиль Думерг, самый выдающийся биограф Кальвина (написанная им биография Кальвина состоит из шести томов), сказал, стоя на кафедре Жана Кальвина (это была конференция, посвященная 400-летию со дня рождения Кальвина): «Есть только один образ Кальвина, настоящий и подлинный, образ, который лучше всех других объясняет сущность этого человека. Этот образ — Кальвин, проповедник Женевы, созидающий своими словами дух реформатской веры 16 столетия» (46).

 

Вся проповедническая деятельность Кальвина была выдержана в одном духе, от начала до конца. Он проповедовал по книгам Святого Писания, истолковывая их одну за другой в четкой последовательности. Кальвин был верен своему методу проповедования все двадцать пять лет своего служения в церкви Святого Петра в Женеве. Исключение составляют несколько проповедей, посвященных христианским праздникам и важным событиям в жизни церкви и города. «По воскресеньям он проповедовал по Новому Завету, за исключением нескольких псалмов. В течение недели… он всегда проповедовал по Ветхому Завету» (47). Ради празднований Христианского Года Кальвин сделал всего лишь несколько исключений из общего правила. Он практически всегда игнорировал праздники Рождества и Пасхи, выбирая текст для проповеди (48).

 

Чтобы понять, о чем идет речь, рассмотрим один пример. Кальвин приступил к проповедованию по книге Деяний апостолов 25 августа 1549 года, а закончил в марте 1554. После книги Деяний апостолов он проповедовал по посланиям Фессалоникийцам (46 проповедей), посланиям Коринфянам (186 проповедей), пасторским посланиям (86 проповедей), посланию к Галатам (43 проповеди) и посланию к Ефесянам (48 проповедей) вплоть до мая 1558 года. Затем наступил перерыв – Кальвин серьезно заболел. Весной 1559 года он начинает проповедовать по синоптическим Евангелиям. Эту серию Кальвин не успел закончить по причине свой смерти в мае 1564 года. В течение этого периода он проповедовал каждую неделю по книге Иова (159 проповедей), книге Второзакония (200 проповедей), книге Исаии (353 проповеди), книге Бытия и т. д. (49).

 

Вот одна из ярчайших иллюстраций, которая показывает, что Кальвин осознанно выбрал такой метод проповедования. В день празднования Пасхи в 1538 году после своей проповеди Кальвин был вынужден покинуть Женеву по приказу Городского Совета. После своего возвращения в Женеву в сентябре 1541 года (спустя три года) Кальвин продолжил проповедовать с того самого отрывка, на котором он завершил свою проповедь в 1538 году (50).

 

Почему Кальвин был так верен методу последовательной, разъяснительной проповеди? Почему этот метод был так важен для Кальвина? Я упомяну три основных причины. Они актуальны в наши дни так же, как и в шестнадцатом столетии.

 

Во-первых, Кальвин верил, что Слово Божье является светильником, который был удален из церквей. В своем личном свидетельстве Кальвин сказал: «Слово Твое, которое должно светить всем людям подобно светильнику, было удалено от нас… И сейчас, о Господи, что я могу сделать? Только умолять Тебя не судить меня за то, что я оставляю Твое Слово, посредством которого Ты по своей милости освободил меня» (51). Кальвин был убежден, что последовательное разъяснительное проповедование по книгам Святого Писания является лучшим способом для преодоления нашего «ужасного желания оставить Божье Слово».

 

Во-вторых, по словам Паркера, Кальвина приводили в ужас проповедники, провозглашающие с церковных кафедр свои собственные идеи и измышления. Он пишет: «Мы поднимаемся на кафедру не для того, чтобы проповедовать наши мечтания и домыслы» (52). Кальвин верил, что разъясняя Святое Писание во всей его целостности, он сможет показать Божьи Слова, а не свои человеческие идеи.

 

В-третьих, и мы снова возвращаемся к началу нашего обсуждения, Кальвин видел величие Бога в Его Слове. Он верил всем сердцем, что Слово Божье является истинным Божьим Словом. Все Писание богодухновенно, полезно для нас и излучает сияние Божьей славы. В 61-ой проповеди по книге Второзакония Кальвин бросает нам вызов:

 

«Пусть пасторы смело обращаются ко всем посредством Божьего Слова. Пусть пасторы призывают людей, дабы они могли вместо всей силы, могущества и величия этого мира поставить на первое место в своей жизни Божественное величие этого Слова. Чтобы все люди, благодаря этому призыву, могли смириться пред Богом – все, от великих до малых. Пусть пасторы созидают Словом Божьим церковь, Тело Христово. Пасторы, противостаньте правлению сатаны! Пасите Божью паству, уничтожайте волков, наставляйте и увещевайте непокорных. Все делайте для того, чтобы люди жили согласно Божьему Слову» (53).

 

В этом отрывке ключевой фразой является «Божественное величие Слова». Эта фраза очень важна для Кальвина. Каким образом он мог действенно показать всей Женеве, всей Европе, всему миру, всем последующим поколениям Божественное величие? Он это сделал посредством метода разъяснительной проповеди. Нет более эффективного способа для провозглашения всего величия Божьей славы и могущества Его естества, чем распространение Божьего Слова во всей его целостности и полноте в контексте пасторского служения и заботы о пастве.

 

По моему убеждению, это и есть причина, почему проповедь остается самым главным событием в жизни церкви даже спустя 500 лет после изобретения печатного пресса, радио, телевидения, кассет, компакт-дисков и компьютеров.

 

Божье Слово, главным образом, провозглашает величие и славу Бога. Это самое основное в нашем пасторском служении. И хотя о славе и величии Бога, явленных в Его Слове, можно услышать лишь из уст умирающего святого, в его шепоте слышен мощный призыв к разъяснительному проповедованию в Церкви. Вот почему проповедь никогда не умрет. Радикальное учение о Божьем главенстве во всех сферах нашей жизни, будет постоянно порождать в Божьих людях ревностное стремление проповедовать. Если наш Бог является «Сущим», «Я Есмь» – великим, абсолютным, суверенным, таинственным и всеславным Богом, Которого Кальвин узрел на страницах Святого Писания, тогда в этом мире всегда будет существовать проповедь. Чем больше мы узнаем о таком Боге, чем более главенствующее положение в нашем мышлении и жизни Он будет занимать, тем глубже мы будем понимать, что нашего Бога нельзя просто анализировать, «рассматривать под микроскопом» и объяснять – Его нужно величественно провозглашать как Царя всего сущего посредством разъяснительной проповеди!

 

 

* * *

 

Приложение

 

Варварский мир Кальвина — дело Мигеля Сервета

Европа времен Жана Кальвина представляла собой жестокое и безнравственное место. Это был варварский мир. Тогда не было канализации, централизованной системы отопления, систем охлаждения, антибиотиков, пенициллина, хирургических операций по удалению аппендицита, новокаина для удаления поврежденных зубов, электричества (для учебы ночью), бойлеров, душа, фена для волос, газовых плит, авторучек, печатных машинок, компьютеров или любого рода двигателей внутреннего сгорания. Жизнь была полна лишений и страданий.

 

Кальвин, как и многие из его современников, страдал от «хронических заболеваний» (54). В 1564 году, когда ему был 51 год, Кальвин написал своим докторам письмо. В этом письме он описал свои колики, харканье кровью, озноб и подагру, а также «невыносимые страдания» причиняемые геморроем (32). Но самую ужасную боль причиняли почечные камни. Эту боль было невозможно унять. Ни одно болеутоляющее снадобье не помогало.

 

«Они доставляют мне невыносимую боль… После ужасного напряжения и страшной боли я наконец-то извлек камень, облегчив в некоторой степени свои страдания. Но этот камень был так велик, что разорвал мочеиспускательный канал. Я потерял много крови. Кровоизлияние удалось остановить благодаря молочной инъекции. Мой сидячий образ жизни, на который я обречен из-за болей в ногах, не оставляет мне надежды на исцеление. Кроме того, я не могу ездить верхом на лошади из-за геморроя» (56).

 

Кроме физических страданий и болезней, жизнь Кальвина подвергалась угрозам со стороны его противников. «Ему были прекрасно знакомы вопли толпы, окружавшей его дом. Он часто слышал угрозы, что его либо расстреляют из мушкетов, либо утопят в реке» (57). Пребывая на смертном одре, Кальвин сказал посетившим его пасторам: «В Женеве я подвергался постоянной опасности, я подвергался постоянным насмешкам. Однажды возле моего дома прозвучало около пятидесяти выстрелов из аркебузы (большого ружья)» (58).

 

В каждом европейском городе у мужчин были любовницы. Когда Кальвин начал свое служение в Женеве в 1536 году, в возрасте 27 лет, в этом городе был закон, разрешавший мужчинам иметь не более одной любовницы (59). Хотя Кальвин и был пастором церкви Святого Петра, проповедовавшим на протяжении пятнадцати лет, все же среди членов церкви процветала сексуальная распущенность. А либертинцы даже хвастались своей похотливостью. Ведь они считали, что библейское выражение «общность святых» означает общее владение имуществом, домами, телами и женами. Поэтому они занимались
прелюбодеянием и сексуальными извращениями во имя христианской свободы. В то же время они считали, что имеют полное право участвовать в Святом Причастии (60).

 

То время было не только трудным и безнравственным, но зачастую показывало свой ужасный, варварский оскал. Это очень важно учитывать, стараясь понять условия того времени. Ведь Кальвин был человеком своей эпохи. Он не смог избежать ее влияния. В своем письме он описывает зверства и жестокости, обычные в то время в Женеве. «Был раскрыт заговор неких мужчин и женщин, которые на протяжении трех лет намеренно распространяли чумную болезнь по всему городу. Я так и не знаю, каким образом они это делали, и каковы были их мотивы». В результате пятнадцать женщин были приговорены к смертной казни посредством сожжения на костре. Кальвин пишет далее: «Некоторые мужчины были наказаны еще более жестоко. Несколько человек покончили жизнь самоубийством, пребывая в тюрьме. Хотя двадцать пять заговорщиков уже брошены в темницу, остальная часть преступников продолжает свое грязное дело. Они смазывают дверные ручки жилых домов своей ядовитой мазью» (61).

 

Такого рода наказания ожидали не только преступников, но и всех реформаторов. Кальвин под страхом неминуемой смерти бежал из Франции. В течение последующих двадцати лет он с болью в сердце вспоминал о многих убитых мучениках во Франции. С оставшимися в живых он поддерживал тесную связь и вел оживленную переписку. В 1552 году пятеро молодых пасторов, получивших образование в Швейцарии, отправились во Францию в качестве миссионеров. Все они были арестованы и приговорены к сожжению на костре. Кальвин написал им: «Мы молим Господа, дабы Он прославил Себя в вашей стойкости и смерти, дабы Он утешением Святого Духа облегчил ваши плотские страдания, насколько это возможно, и взял души ваши к Себе. Дабы ожидая небесных венцов, вы были готовы оставить все принадлежащее этому миру» (62).

 

В письме к Меланхтону от 1558 года Кальвин пишет, что угроза войны витает в воздухе, войска неприятеля могут добраться до Женевы в течение получаса. «Ты понимаешь, что мы страшимся не только изгнания, но и всех ужасающих проявлений смерти, которые могут произойти в случае военных действий и преследований. Ведь наши враги во имя религии не остановятся ни перед чем. Они не будут обуздывать свое варварство» (63). Кальвин жил во времена невообразимой жестокости. Каждый день человека ожидала смерть или от смертельной мучительной болезни, или от страшных пыток. И все это без надежды на спасение и болеутоляющих лекарств. Время было тяжелым, ужасным и варварским.

 

Этот дух времени подтолкнул Кальвина на совершение наихудшего из его деяний. Самым великим достижением Кальвина была его книга «Наставление в христианской вере», самым ужасным поступком — его участие в приговоре еретика Мигеля Сервета к сожжению на костре в Женеве.

 

Кальвин опубликовал «Наставление в христианской вере» в марте 1536 года. Ему было 26 лет. Эта книга издавалась и дополнялась пять раз, пока не приняла в 1559 году тот вид, который нам известен сейчас. Если бы Кальвин написал только «Наставления в христианской вере», без 48 томов его других работ, то даже в этом случае он был бы признан самым выдающимся богословом Реформации. Но эта книга не была написана по академическим причинам. Вот что он пишет относительно причин, побудивших его написать этот труд во время своего вынужденного пребывания в Базеле:

 

«Я скрывался в Базеле. Всего лишь несколько человек знали о моем прибежище. Я находился в безопасности, но знал, какое множество верных сжигали заживо во Франции… Мне
казалось, что если я не противостану противникам Евангелия, используя при этом все свои силы и способности, то не смогу оправдать свое безопасное положение. Меня можно было бы обвинить в трусости и лицемерии. Эти мысли подтолкнули меня к написанию «Наставлений в христианской вере». Эта работа была опубликована с одной лишь целью. Показать, в чем состоит вера тех христиан, кого так жестоко и коварно изобличают в ереси»
(64).

 

Итак, жестокость того времени по отношению к верным во Франции побудила Кальвина написать эту книгу.

 

Но, к сожалению, он находился под влиянием этой жестокости и варварства, от которых страдали и сами реформаты. Он не смог избавиться от духа своего времени. Мигель Сервет был испанцем, доктором медицины, юристом и богословом. Его учение о Троице противоречило ортодоксальному исповеданию и повергло в шок как католиков, так и протестантов. В 1553 году он опубликовал свои богословские взгляды и был арестован католическими властями во Франции. Но, увы, он убежал в Женеву. В этом городе он был арестован, и Кальвин выдвинул против него обвинения в ереси. Мигель Сервет был приговорен к смертной казни. Кальвин просил судей подвергнуть Сервета быстрой и безболезненной смерти, но его просьба была отклонена. Сервета сожгли на костре 27 октября 1553 года (65).

 

Это событие принесло Кальвину печальную славу. Многие люди не могут даже слышать его имени. Но еще не известно, как поступили бы мы, находясь в условиях того времени (66). Например, Филипп Меланхтон, мягкий и сдержанный соратник Мартина Лютера, которого Кальвин очень любил, написал ему письмо по поводу казни Сервета: «Я полностью согласен с вашим мнением и считаю, что ваш магистрат действовал справедливо, приговаривая богохульника к смертной казни» (67). Кальвин никогда не занимал гражданские должности в Женеве (68), но мог повлиять на власти как пастор. И тем не менее он причастен к казни Сервета. Его руки запятнаны кровью, как и руки Давида, приказавшего убить Урию.

 

Вот почему нам важно рассмотреть исповедание грехов Кальвина в конце его жизненного пути. 25 апреля 1564 года, за месяц до своей смерти, Кальвин созвал членов городского совета и произнес следующие слова:

 

«Всей душой своей я принимаю Божье милосердие, дарованное мне чрез Иисуса Христа. Он искупил мои грехи благодаря Своим заслугам, смертью и страданиями. Он может очистить меня от всех моих грехов и преступлений и удалить их из Своей памяти… Я полностью признаю, что бесчисленное количество раз согрешал, не выполняя должным образом свое пасторское призвание. И если бы Божье безграничное милосердие не помогало мне, все мое рвение было бессмысленным… По всем этим причинам я свидетельствую и провозглашаю, что полагаю мою надежду на спасение только на милость Бога-Отца. Он как Отец будет относиться ко мне – к тому, кто признает себя несчастным грешником» (69).

 

Т. Х. Л. Паркер сказал: «Кальвин никогда не пользовался оружием этого мира в духовной битве» (70). Пришел ли Кальвин к такому выводу, мы не знаем. Но мы знаем, что Кальвин видел себя как «жалкого грешника», надежда которого (ввиду многих прегрешений) покоилась на Божьем милосердии и крови Иисуса Христа.

 

Нам следует помнить, что то время было жестоким и несправедливым. Каждый, кто жил в ту эпоху, находился под ее влиянием, как и мы заражены духом нашего времени. Их преступления и недочеты могут отличаться от наших собственных. И, вполне очевидно, что они видели ясно и четко то, чего мы не видим по причине своей современной слепоты. Было бы глупым самоуверенно утверждать, что мы никогда не совершили бы таких деяний, если бы жили в то время, при аналогичных обстоятельствах. Глупо считать, что нам нечему учиться у прошлого. Нам следует сказать, что мы в наше время можем совершенно не видеть своих ужасных грехов, как христиане прошлого не видели своих. А добродетели, которые были в то время, следует возродить и в наше. Например все то, что было в жизни Жана Кальвина – полная посвященность Богу, верность Святому Писанию и нерушимое постоянство в служении. Пребывая под стягом Божьего милосердия, нам несчастным грешникам следует прислушаться к этим советам и применять их в своей жизни и служении.

 

 

 

Примечания:

 

1. David Wells, No Place for Truth (Grand Rapids: Wm. B. Eerdmans, Pub. Co., 1993), p. 300.
2. Цитата взята из Tim Stafford, «God’s Missionary to Us«, Christianity Today, Dec. 9, 1996. Vol. 40, No. 4, p. 29.
3. Henry F. Henderson, Calvin in His Letters (London: J. M. Dent and Co., 1909), p. 68.
4. John Dillenberger, John Calvin, Selections from His Writings (Scholars Press, 1975), p. 89 (Отмечено мною, Джон Пакер).
5. Benjamin Warfield, Calvin and Augustine (Philadelphia: The Presbyterian and Reformed Publishing Co., 1971), p. 24.
6. Geerhardus Vos, «The Doctrine of the Covenant in Reformed Theology» in Redemptive History and Biblical Interpretation: The Shorter Writings of Geerhardus Vos (Phillipsburg, NJ: Presbyterian and Reformed Publishing Co., 1980), pp. 241–242 (Добавлено мной, Джон Пакер).
7. Geerhardus Vos, «The Doctrine of the Covenant in Reformed Theology», p. 248.
8. John Dillenberger, John Calvin, Selections from His Writings, p. 95.
9. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin (Philadelphia: Westminster Press, 1954), p. 109.

10. Наставление в Христианской Вере, I, vii, 1. «Это крайне распространенная ошибка — утверждать, будто Святое Писание получило свой авторитет благодаря общему решению Церкви. Как будто вечная и нерушимая истина Божья зависит от человеческого решения!»

11. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 55.
12. John Dillenberger, John Calvin, Selections from His Writings, p. 110.
13. John Dillenberger, John Calvin, Selections from His writings, p. 42.
14. John Dillenberger, John Calvin, Selections from His writings, pp. 114–115.
15. John Dillenberger, John Calvin, Selections from His writings, p. 26.

16. J. I. Packer, «Calvin the Theologian,» in John Calvin: A Collection of Essays (Grand Rapids: Wm. B. Eerdmans Publishing Co., 1966), p. 166. «Отвергая учение католической церкви о том, что Писание следует считать авторитетным и истинным на основании решения Церкви, и мнение, будто Божественная истинность Писания можно доказать рационально, Кальвин провозглашает самодостаточность Святого Писания посредством внутреннего свидетельства Святого Духа. Что есть это «Внутреннее свидетельство»? Это не особое качество опыта, не новое личное откровение, не экзистенциональное «решение», но действие Божьего просвещения».

17. J. I. Packer, «Calvin the Theologian», p. 166.
18. John Dillenberger, John Calvin, Selections from His writings, p. 86.
19. Theodore Beza, The Life of John Calvin (Milwaukee, Oregon: Back Home Industries, 1996, from 1844 Edinburgh edition of the Calvin Translation Society), p. 21.
20. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 24.
21. John Dillenberger, John Calvin, Selections from His writings, p. 28.
22. John Dillenberger, John Calvin, Selections from His writings, p. 29.
23. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 70.
24. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 69.
25. W. de Greef, The Writings of John Calvin: An Introductory Guide, translated by Lyle D. Bierma, (Grand Rapids: Baker Book House, 1993), p. 38.
26. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 71.
27. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 71.
28. T. H. L. Parker, Calvin’s Preaching (Louisville, KY: Westminster/John Knox Press, 1992), pp. 62–63.
29. T. H. L. Parker, John Calvin, A Biography (Philadelphia: Westminster Press, 1975), p. 104.
30. T. H. L. Parker, John Calvin, A Biography, pp. 103–104.
31. John Calvin, Sermons on the Epistle to the Ephesians (Edinburgh: The Banner of Truth Trust, 1973, orig. English 1577, orig. French, 1562), with introduction by the publishers, viii.
32. John Dillenberger, John Calvin, Selections from His writings ( Scholars Press, 1975), p. 78.
33. John Dillenberger, John Calvin, p. 78.
34. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin (Philadelphia: Westminster Press, 1954), p. 29.
35. John Dillenberger, John Calvin, p. 42.
36. John Dillenberger, John Calvin, p. 71.
37. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 29.
38. Henry F. Henderson, Calvin in His Letters (London: J. M. Dent and Co., 1909), p. 75.
39. Henry F. Henderson, Calvin in His Letters, p. 77.
40. Henry F. Henderson, Calvin in His Letters, pp. 78–79.

41. В проповеди по книге Иова (Иов 33:1–7) Кальвин призывает пасторов к стойкому постоянству: «Когда люди так забывают себя, что не могут подчиниться своему Творцу, тогда нам необходимо «несокрушимое постоянство». В нашем служении будет много препятствий, мы не будем довольны своими деяниями. Но тем не менее нам следует стойко проходить предлежащее нам поприще». John Calvin, Sermons from Job by John Calvin (Grand Rapids: Wm. B. Eerdmans Publishing Co., 1952), p. 245.

42. Цитата взята из J. I. Packer, «Calvin the Theologian» in John Calvin: A Collection of Essays (Grand Rapids: Wm. B. Eerdmans Publishing Co., 1966), p. 162.
43. Наставления в христианской вере I. vii, 4.
44. John Dillenberger, John Calvin, p. 14.
45. John Dillenberger, John Calvin, p. 35f.
46. Цитата взята из Harold Dekker, «Introduction», Sermons from Job by John Calvin (Grand Rapids: Wm. B. Eerdmans Publishing Co., 1952), p. xii.
47. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 82.
48. John Calvin, The Deity of Christ and Other Sermons, trans. by Leroy Nixon (Grand Rapids: Wm. B. Eerdmans Pub. Co., 1950), p. 8.
49. Статистика приводится по T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 83 and W. de Greef, The Writings of John Calvin: An Introductory Guide, pp. 111–112.
50. T. H. L. Parker, Calvin’s Preaching, p. 60.
51. John Dillenberger, John Calvin, p. 115.
52. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 83.
53. John Calvin, Sermons on the Epistle to the Ephesians, p. xii (emphasis added).
54. John Calvin, Sermons on the Epistle to the Ephesians (Edinburgh: The Banner of Truth Trust, 1973, orig. English 1577, orig. French, 1562), with introduction by the publishers, viii.
55. John Dillenberger, John Calvin, Selections from His writings (Scholars Press, 1975), p. 78.
56. John Dillenberger, John Calvin, p. 78.
57. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin (Philadelphia: Westminster Press, 1954), p. 29.
58. John Dillenberger, John Calvin, p. 42.
59. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 29.
60. Henry F. Henderson, Calvin in His Letters (London: J. M. Dent and Co., 1909), p. 75.
61. Henry F. Henderson, Calvin in His Letters, p. 63.
62. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 120.
63. John Dillenberger, John Calvin, p. 71.
64. John Dillenberger, John Calvin, p. 27.
65. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 102.
66. Паркер описывает некоторые из этих обстоятельств в Portrait of Calvin, p. 102.
67. Henry F. Henderson, Calvin in His Letter, p. 196.
68. Benjamin Warfield, Calvin and Augustine (Philadelphia: The Presbyterian and Reformed Publishing Co., 1971), p. 16.
69. John Dillenberger, John Calvin, p. 35.
70. T. H. L. Parker, Portrait of Calvin, p. 103.


Данный материал предназначен исключительно для предварительного личного ознакомления посетителей этого сайта. Любое коммерческое и иное его использование запрещено.

Реформатский взгляд

Оставить комментарий

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: