Amber Necklace   tea cups with lids

Глава VI. ВСЕОБЩАЯ БЛАГОДАТЬ

27
Ноябрь
2008

Исследование человеческой жизни, особенно той, которой живут язычники и неверующие, — очень важная проблема. С одной стороны, в Библии встречаются высказывания, описывающие язычников и неверующих как ненавидящих Бога и друг друга, неспособных на добрые деяния и не желающих их совершать, склонных ко всему греховному и совершенно порочных. С другой стороны, нормы жизни, которых придерживаются многие язычники и неверующие, как будто опровергают библейскую оценку. В этой связи, Кальвин предельно четко вскрывает противоречия и проблемы такого образа жизни.

«Если мы верим, что Дух Божий — единственный источник истины, мы никогда не опровергнем саму правду и не пренебрежем ею, когда бы она ни открылась, если мы только не хотим оскорбить Божий Дух… Будем ли мы отрицать свет истины в учениях древних законников, которые дали нам столь справедливые основы гражданского порядка и государственного устройства? Будем ли утверждать, что философы были слепы в своих тонких наблюдениях и научном описании природы? Будем ли утверждать, что те, кто учил нас с помощью искусства логики высказывать мнения сообразно с разумом, сами не могли понять себя? Будем ли обвинять в безумии тех, кто, изучая медицину, усердствовал ради нашего блага? А что мы скажем о математике? Сочтем ли мы ее бредом сумасшедших? Скорее наоборот, читая произведения древних, посвященные этим предметам, мы не можем не выразить своего восхищения. Мы восхищаемся ими, и нам приходится признать, что они и вправду великолепны! Но сочтем ли мы похвальным или великолепным все то, что не признаем исходящим от Бога?».

 
 

Как объяснить «выдающиеся» деяния людей, не возродившихся духовно?

Как решить проблему порочности, которую Библия приписывает не возродившимся духовно и как объяснить выдающиеся свершения, принадлежащие тем же не рожденным свыше или пребывающим в язычестве? Мы не можем отнести эти свершения на счет «выдающихся» выдающихся пороков. Грех не дает столь хороших плодов. Кальвин, сославшись на то, что Павел в Послании к Римлянам (3:10-18) говорит о природной греховности людей, так описывает действие греха на первобытного человека: «Нет такого яростного зверя, которого бы сотрясало столь неукротимое бешенство, нет реки, пусть даже быстрой и неистовой, которая могла бы так буйно выходить из берегов».

Как же оценить славные деяния язычников и других не преобразившихся духовно людей? Мы не можем принять мнение пелагиан, согласно которому человек все еще способен творить добро, если он того пожелает,— подобно Адаму до грехопадения. Библия такое мнение отвергает. Не можем мы принять и утверждение арминиан, что Бог ниспосылает падшему человеку достаточно из прежней благодати, чтобы тот мог по своей природе и выбору искать спасение и творить добро. Не можем принять и мнение католиков, полагающих, что человеку надобна сверхъестественная благодать Божья только для дела спасения. Что же касается обычных добрых дел в повседневной жизни, то они-де совершаются почти в полном соответствии с учением пелагиан.

По Лютеру и Кальвину, человеческая природа слишком порочна, чтобы ждать от нее добра в любой сфере деятельности, и это вытекает из нее самой. Грех, как неукротимое животное, все бы разрушил и разорил. Если бы греховная природа человека нашла себе окончательный выход, общество превратилось бы в сумасшедший дом. Немецкие концентрационные лагеря и жестокости коммунистов не оставляют сомнения, что грешная природа человека будет порождать зло, если всеобщая благодать не преградит ей путь.

Но тогда как оценить похвальные и отменные деяния, обнаруживаемые нами в языческом мире, где природа людей столь порочна? Кальвин ответствует: «В Своем избраннике Господь исцеляет эти недуги… В иных же Он ограничивает их действие, дабы упредить их бурное развитие настолько, насколько почитает необходимым для сохранения мира. И так одни из стыда, а другие из страха перед законами удерживаются от того, чтобы не угодить в разного рода скверны, хотя им почти не дано скрыть свою нечестивость, еще одни, думая, что добродетельная жизнь — выгодное занятие, испытывают к ней определенное, хотя и слабое влечение, некоторые идут дальше и преуспевают больше, чем обычно, так что своим величием могут привлечь простой народ к исполнению долга. Тем самым Бог Своим Провидением обуздывает порочность и удерживает ее от проявления вовне, но не очищает изнутри».

Дело в том, что человек, хотя и порочный, все же озарен светом Божия откровения в природе (Рим. 1:19-32). У него есть совесть. Правительства призваны «обуздывать распущенных людей» и содействовать поддержанию «благопорядка и благопристойности» в человеческом обществе. Люди руководствуются общественным мнением, пониманием ценности и преимуществ истины, добропорядочностью, чувством прекрасного, хотя исходят они при этом не обязательно только из праведных мотивов или целей. Люди воздерживаются от свершения зла, к чему склоняет их греховная природа, из страха перед наказанием, а также в расчете на вознаграждение за дела, вступающие в противоречие с их греховной природой и сообразные с законом.

 
 

Можно ли назвать «добром» эти плоды всеобщей благодати?

Можем ли мы говорить, что неверующие и язычники делают добро, когда они совершают деяния, внешне сообразные с законом, те «похвальные и отменные» деяния, о которых говорит Кальвин? Ответ зависит от определения понятия «добро». Ведь мы имеем дело с добром не просто тогда, когда свершение, по видимости, целиком согласуется с требованиями закона, но когда человек творит его с чистыми намерениями. Человек, к примеру, совершает поступок, который, на взгляд его приятеля, не противоречит закону, делая это с целью завоевания его доверия. Но такой поступок не отвечает критериям истинного добра. Цель и намерения должны быть столь же добродетельны, как и внешний акт. Стало быть, добро можно определить как нечто, исходящее из благочестивого сердца, сообразное с законом Божьим и содеянное во славу Божью. Деяния, для которых нужны чистые намерения, чистая цель и чистый поступок, не может совершить ни язычник, ни неверующий.

Теперь сделаем еще один шаг. Может ли верующий творить такое добро? И снова мы скажем: «Нет». Ибо деяние даже верующего никогда не идет от совершенно чистого сердца и не совершается из абсолютно чистых намерений. Гейдельбергский катехизис еще более категоричен (День Господень 23, вопрос 60). В нем христианин исповедует грехи: «Я тяжко согрешил против всех Божьих заповедей, не соблюдал ни одной из них и все еще склонен предаваться пороку». В таком смысле ни верующий, ни неверующий не могут творить добро. Как сказал Иисус: «Никто не благ, как только один Бог» (Лук. 18:19).

Но та же самая Библия, которая отказывает во благе всякому, кроме Бога, иногда именует людские дела «добрыми». Она говорит о христианах как о «ревностных в добрых делах». Тавифа «была исполнена добрых дел» (Деян. 9:36). Лука говорит, что Тимофей учил состоятельных христиан «богатеть добрыми делами» (1 Тим. 6:18). Христиане, хотя и не совершенно безгрешны, хранят безгрешное начало в сердцах и, не будучи совершенно чисты в своих намерениях, обладают по крайней мере основой такой чистоты. Дела неверующих не вдохновляются этим благочестивым принципом, поскольку его нет в их сердце. Хотя они могут испытывать любовь к семье и любить тех, кто их любит, но никогда не бывают движимы истинной любовью к Господу или стремлением жить ради Него. Посему их деяния нельзя назвать добром, даже в том смысле, в каком называются дела христиан.

Но Библия говорит о «добрых» делах и еще в одном смысле. Это бывает тогда, когда само деяние, подчас даже внешне сообразное с Божьим законом, на самом деле продиктовано самолюбием, гордостью или боязнью кары. В этом смысле дела Ииуйя, Иоаса и других жестоких людей Библия иногда также называет добрыми (4 Цар. 10:29,30; 12:2, 14:3, Лк. 6:33).

Итак, Бог разными средствами обуздывает дурные страсти, допускает многие, внешне добрые дела, совершаемые людьми, не преобразившимися духовно, понуждая их делать то, к чему их грешная природа не склонна. Все это кальвинист именует всеобщей благодатью. Она «всеобща», потому что не предназначена для одной группы в виде милости, но дарована всем людям, хотя и не всем в равной мере. Если на долю одного может выпасть больше особой благодати, чем на долю другого, то, соответственно, всеобщая благодать не делится поровну. Так, Кальвин сравнивает Камилла, римлянина, щедро удостоенного благодати, с Катилиной, которому ее досталось мало.

 
 

Могут ли эти дела быть плодом благодати от Бога?

Но может ли быть названо истинной благодатью влияние Бога, обуздывающего порочные страсти и подталкивающего человека ко внешнему добру? Что есть благодать? Новозаветное charis, переводимое в нашей Библии словом «благодать», имеет самые разнообразные значения, часть которых не входит в круг нашего рассмотрения. Здесь важно отметить, что это слово может означать в Библии: 1) благоволение Бога к кому-либо; 2) незаслуженное расположение; 3) любовь, вселяемую Богом в сердца избранных Им, после чего они должны уверовать и обратиться; 4) добрые дела, которыми мы обязаны благоволению или благодати Божьей.

Для нас важно одно: являет ли Бог Свою благодать, Свое благоволение, какую-либо благосклонность или же любовь тем, кто не возродился духовно, особенно тем, кто не удостоился избрания или является заклятым грешником? Скажем сразу, заклятых грешников никогда не коснется Божья благоволение — только гнев Божий. Бог славен Своим правосудием, явленным в вечной каре для грешников. В Библии немало стихов, выражающих гнев Бога против грешников. Однако Библия выражает и благоволение, даже любовь Бога к грешникам, не удостоенным избрания. В Послании к Римлянам (2:4) Павел говорит о великодушии, благости Бога, жалеющего обреченных. «Великодушие» означает здесь «доброту от Бога», а не просто доброту. Это ясно не только из значения слова «благость», но и из употребляемых синонимов «кротость» и «долготерпение», также выражающих отношение Бога. В Псалме 144 читаем: «Благ Господь ко всем, и щедроты Его на всех делах Его (144:9). Лука поучает нас: «Любите врагов ваших… и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым» (6:35).

Но как может Бог любить и ненавидеть тех же самых людей одновременно? Если Он ненавидит злых, отпетых негодяев и должен покарать их за грехи, можно ли говорить в каком бы то ни было смысле, что Он любит их? Исходя из строгой логики супралапсариев, я вижу в этом реальную проблему. Ибо, с этой точки зрения. Бог еще до начала времен решил Своим первым установлением прославить Себя в любви и благодати к сосудам благочестия. Богоизбранным, и в карающем правосудии для сосудов гнева, то есть обреченных на уничтожение отверженных. За сим, во втором установлении. Бог решил сотворить эти сосуды (благочестия и зла). Отметим, что, по логике супралапсариев, нечестивые были задуманы как сосуды зла. Они, никогда не являлись предметом Божией любви. Согласно же трактовке инфралапсариев. Бог задумал создать человеческие существа как объекты Своей любви. Затем Бог решил допустить грехопадение и Своей любовью к избранным спасти их, в то время как других, неизбранных, покарать Своим гневом за их грехи. Посему Бог может любить неизбранных как Свое творение. Аналогичный пример — образ праведного отца, чье сердце истекает кровью при виде блудного сына, которого он должен изгнать за его прегрешения.

Кальвин разделяет эту вторую точку зрения и задает вопрос: «По какой причине столь удивительно, столь Божественно Он ненавидел и любил нас в одно и то же время? Он ненавидел нас, далеких от того, какими Он сотворил нас. Но, коль скоро наше беззаконие не уничтожило в нас до конца Его дело, Он мог в каждом из нас одновременно ненавидеть то, что мы совершали сами, и любить то, что исходило от Него». Отвечая клеветникам, отвергавшим его взгляд на тайное провидение Бога («Клевета I»), Кальвин утверждает: «Несть числа доказательствам любви Бога ко всему человеческому роду, и все свидетельствует о неблагодарности тех, кто погибает или близок к гибели. Однако это не объясняет, почему Бог не ограничил Свою любовь любовью к тем немногим, кого Ему в Его бесконечной милости угодно избрать среди прочих. Когда Богу было угодно принять в Свое лоно Авраамову семью, Он совершенно явно свидетельствовал, что не одаривает все человечество любовью в равной мере… И, во-вторых, если Бог любит Себе подобных, отсюда также следует Его право отвергать, будучи справедливым Судьей, тех, кому, как самый Милосердный Отец, Он тщетно выказывал свою любовь и снисхождение на протяжении всей их жизни».

Так из Священного Писания и из учения Кальвина мы узнаем, что Бог милосерден, исполнен благодати и к неизбранным, и эта всеобщая благодать однажды усугубит кару, если человек не употребит ее к раскаянию и богоугодной жизни.

 
 

Преимущество кальвинистских идей

Из кальвинистского учения о всеобщей благодати можно сделать вывод о ее весьма важных преимуществах. Анабаптист удаляется от мира, осуждая его как проявление зла, царящего в нем вследствие козней дьявола. Пелагианец и католик силятся доказать, что наука, искусство и ремесла — плоды добра, которое еще дано совершать обыкновенному человеку. Но кальвинист видит повсюду — в языческом мире и среди верующих, везде, где наука, искусство и культура достаточно возвысились, — деяния Святого Духа, ниспосланные человеку, вопреки порочности его души, дары Бога.

Кальвинист благодарно принимает эти плоды как знаки Божьей благодати и умножает их для Царства Божия. Не удаляться от мира и не уподобляться миру, но почитать своим делом употребление даров благодати во славу Божью и для построения Его Царства, — таков долг и прекрасный идеал каждого доброго кальвиниста.


Данный материал предназначен исключительно для предварительного личного ознакомления посетителей этого сайта. Любое коммерческое и иное его использование запрещено.

Реформатский взгляд

Оставить комментарий

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: