Д-р Джоэл Р. Бик «Кальвин о благочестии»

26
Январь
2009

Благодаря своей книге «Наставление в христианской вере» Жан Кальвин заслужил титул «выдающегося систематизатора доктрин протестантской реформации». Однако его репутация как интеллектуала, мыслителя часто рассматривается в отрыве от жизненно важного духовного и пасторского контекста, в котором формировалось его богословие. Для Кальвина богословское понимание и практическое благочестие, истина и ее применение – неотделимы друг от друга. Богословие, прежде всего, касается знания – знания Бога и самих себя. Нет истинного знания там, где нет истинного благочестия.

Концепция благочестия («пиетас»), сформулированная Кальвином, укоренена в знании Бога и включает в себя отношения и действия, направленные на восхищение Богом и служение Ему. Вдобавок его «пиетас» включает множество сопутствующих тем, таких как сыновняя любовь в человеческих отношениях, уважение и любовь к образу Божьему в людях . Благочестие, как его понимал Кальвин, проявляется в людях, которые посредством опыта веры осознают, что они приняты Христом и стали частью Его тела благодаря Божьей благодати. В этом «таинственном союзе» Господь рассматривает их как Свой народ – как в жизни, так и в смерти. Они становятся Его людьми и членами Христовыми силою Святого Духа. Эти взаимоотношения возрождают их радость общения с Богом, восстанавливают их духовную жизнь.

Цель данной главы – показать, что благочестие, как его видел Кальвин, основано на Святом Писании и сконцентрировано больше на сердце, чем на разуме. И голова, и сердце должны работать в равной степени, но сердце здесь играет более важную роль. Предварительно мы рассмотрим определение и цели благочестия в понимании Кальвина, а затем я покажу, как «пиетас» повлияла на богословские, экклезиологические и практические аспекты его мировоззрения.

Определение благочестия и его важность

«Пиетас» – одна из наиболее важных тем в богословии Кальвина. Джон Т. Мак-Нейл писал: «Богословие Кальвина — это детальное рассмотрение благочестия». Кальвин решительно стремился ограничить богословие границами благочестия. В своем предисловии, адресованном королю Франциску Первому, он говорит, что целью написания «Наставлений» было «изложить некоторые основные истины, благодаря чему все возлюбившие Бога получат наставление в подлинном благочестии».

По мнению Кальвина, «пиетас» определяет правильное отношение человека к Богу. Это отношение включает истинное знание, сердечное поклонение, спасительную веру, сыновний страх, молитвенное подчинение и почтительную любовь. Знание того, кто такой Бог и что Он делает (богословие), состоит из правильного отношения к Богу и поведения, которое Он желает видеть в нас (благочестие). В своем первом катехизисе Кальвин пишет: «Истинное благочестие состоит в искреннем чувствовании, в том, чтобы любить Бога как Отца так же сильно, как и бояться и почитать Его как Господа, включает облачение в Его праведность и больше самой смерти бояться оскорбить Бога». В «Наставлениях» Кальвин еще более краток: «Я называю благочестием почтение, соединенное с Божьей любовью, которое производит понимание Его благ». Эта любовь и почтение к Богу являются необходимыми спутниками любого знания о Нем, и включают в себя все аспекты человеческой жизни. Как говорит Кальвин: «Вся жизнь христиан – это практика благочестия». Об этом же гласит подзаголовок первого издания «Наставлений»: «Подробное рассмотрение сущности благочестия и всего, что необходимо знать из учения о спасении, – работа, наиболее достойная для прочтения всеми людьми, стремящимися быть благочестивыми».

Комментарии Кальвина также отражают важность «пиетас». Например, в своем комментарии к 1-му Тимофея 4:7–8 Кальвин пишет: «Вы совершите деяния большей ценности, если со всем вашим рвением, используя все свои способности, посвятите себя целиком благочестию. Благочестие – начало, середина и конец Христианской жизни. Где оно присутствует во всей целостности, там нет недостатка… Вывод – мы должны концентрироваться целиком на благочестии, ибо, если мы приобретем его, Бог от нас ничего более не потребует». Комментируя 2-е Петра 1:3, он говорит: «Как только Петр упомянул о жизни, он сразу же приступает к рассмотрению благочестия, как если бы оно было душою жизни».

Наивысшая цель благочестия – Soli Deo Gloria (Вся слава только Богу)

Целью благочестия, как и всей христианской жизни, является признание славы Бога – славы, которая проявлена в Божьих атрибутах, в мироздании, в смерти и воскресении Иисуса Христа. Не личное спасение, но прославление Бога стоит на первом месте для каждого истинно благочестивого человека. Кальвин пишет об этом кардиналу Садолето: «Богословие, которое концентрирует мысль человека на себе самом и не производит в нем рвение отражать Божью славу, что должно стать главнейшим мотивом его существования, — совершенно неправильное богословие…»

Я глубоко убежден, что нет человека, исполненного истинным благочестием, который не рассматривал бы как нечто неинтересное и пресное длинный и проработанный призыв стремления к небесной жизни, рвения которое посвящает человека только самому себе, и даже одним выражением, не подталкивает к освящению Божьего Имени». Цель благочестия – прославление Бога в нас – это то, для чего мы были созданы. Таким образом, целью возрожденных людей становится прославление – жизнь в соответствии с тем предназначением, для которого они были созданы. Благочестивый человек, согласно написанному Кальвином, исповедует следующую истину: «Мы – Божьи люди, и посему будем жить и умирать для Него. Мы – Божьи люди, пусть Его мудрость и воля управляют всеми нашими действиями. Мы – Божьи люди, и потому пусть все сферы нашей жизни будут ориентированы на Него. Да будет это нашей единственной законной целью».

Бог осуществляет искупление, усыновляет и освящает Своих людей, дабы Его слава воссияла в них, и избавляет их от неблагочестивого эгоцентризма. Величайшим приоритетом благочестивого человека является сам Бог – Божье Слово, Божья власть, Божье Евангелие, Божья истина. Он стремится узнать больше о Боге и быть причастным Ему.

Но как мы прославляем Бога? Как пишет Кальвин: «Бог предписал нам способ, которым Он может быть прославлен нами, а именно – благочестие, которое проявляется в подчинении Его Слову. Тот, кто преступает эти границы, не может прославить Бога, но только проявляет непочтение к Нему». Повиноваться Слову Божьему – значит служить Ему с любящим сердцем, совершать добрые дела в благодарность за Его благость и практиковать самоотречение, любя своих врагов. Такой образ жизни включает полное подчинение Богу, Его Слову и Его воле».

Кальвин пишет: «Возношу Тебе сердце мое, Господи, в искренности и решительности». Это и есть желание всех истинно благочестивых людей. Однако это желание может быть реализовано только через причастие Христу и общение с Ним. Ибо вне Христа даже наиболее религиозный человек живет лишь для самого себя. Благочестивые люди способны жить только во Христе, как добровольные служители своего Господина, верные воины своего Полководца и послушные дети своего Отца».

Богословские аспекты

Глубокие корни благочестия – таинственный союз

«Учение Кальвина о союзе со Христом является одной из наиболее сбалансированных и влияющих на умы особенностей его богословия и этики, если не сказать наиболее важным учением, в котором отражены в совокупности его мысли и личная жизнь»,– пишет Дэвид Виллис-Ваткинс. Кальвин не намеревался представлять богословие с точки зрения одной, отдельно взятой доктрины. И все же его проповеди, комментарии и богословские работы так насыщены учением о союзе со Христом, что эта доктрина становится для Кальвина средоточием христианской веры и практики. Кальвин пишет: «Соединение Главы и членов, пребывание Христа в сердцах наших (кратко говоря – таинственный союз) чрезвычайно важны для нас. Христос, став нашим, делает нас сопричастными Себе в дарах, которыми Он обладает».

По мнению Кальвина, благочестие укоренено в таинственном союзе («юнио мистика») верующего со Христом. Этот союз и становится нашей отправной точкой. Он стал возможным благодаря Христу, Который принял человеческую природу и освятил ее Своей праведностью. Единство со Христом в Его человеческой природе является вопросом историческим, этическим и личным, но не слишком существенным для рассмотрения. Нет грубого смешения («красса микстура») наших и Христовых человеческих субстанций. Тем не менее, как констатирует Кальвин, «Он не только связан с нами нерушимыми узами общения, но и пребывает в чудесном причастии с нами ежедневно. Он возрастает все более и более в одно тело с нами, пока не станет полностью единым с нами». Этот союз – одна из величайших тайн Евангелия. Благодаря источнику совершенства Христова в нашей природе благочестивые люди могут по вере получить все, что пожелают, для своего совершенства. Плоть Христова – источник, из которого Его люди черпают жизнь и силу».

Если Христос умер и воскрес, но не применил приобретенное Им спасение к верующим для их возрождения и освящения, тогда Его работа бесполезна. Наше благочестие показывает, что Дух Христа производит в нас то, что было завершено во Христе. Христос освящает Свою Церковь как Царственный первосвященник. Благодаря этому Церковь может жить благочестиво для Господа.

Главная тема благочестия – причастие и участие

Сердцем практического богословия Кальвина является причастие, единение («коммунио») со Христом. Оно включает участие («партисипатио») в Его благах, что является неотъемлемой частью союза со Христом. «Исповедание веры при Евхаристии» (1537 г.), подписанное Кальвином, Буцером и Капито, также акцентировало внимание на этих аспектах. Однако причастие, единение со Христом, как его понимал Кальвин, не было сформировано доктриной Святого Причастия. Скорее наоборот – его ударение на духовном причастии, единении со Христом помогло сформировать концепцию таинства. Таким же образом концепции «коммунио» и «партисипатио» помогли сформировать понимание Кальвином возрождения, веры, оправдания, освящения, уверенности в прощении, избрания и Церкви. Он не мог говорить о какой бы то ни было доктрине вне контекста причастия, единения со Христом. Это и есть суть системы богословия Кальвина.

Двойные узы благочестия – Дух и вера

Причастие, единение со Христом можно понять только чрез веру, произведенную Духом, учит Кальвин. Это причастие действительно не потому, что верующие участвуют в сущности Христовой природы, но потому что Дух Христов соединяет верующих так сокровенно со Христом, что они становятся плотью от Его плоти и костью от Его кости. Со стороны Бога действует Дух, связывающий верующих со Христом. С нашей стороны действует вера, которая является узами, соединяющими нас с Ним. Эти действующие силы не противоречат одна другой, так как одним из основных действий Святого Духа есть произведение веры в грешнике.

Только Святой Дух может объединить Христа, Который на небесах, с верующими, которые на земле. Как Дух объединил небесное и земное в воплощении Христа, так и в возрождении Он возносит избранных с земли для причастия, единения со Христом в небесах и приводит Христа в сердца и жизни избранных на земле. Причастие, единение со Христом – всегда результат работы Духа. И эту поразительную работу очень трудно постигнуть нашим разумом. Ее лучше можно прочувствовать на практике, в повседневной христианской жизни. Итак, Святой Дух – это звено, соединяющее верующих со Христом, это канал, посредством которого Христос преподносится верующим. Как Кальвин пишет Петру Мученику: «Мы возрастаем вместе со Христом в одно Тело, Он делится Своим Духом с нами, чрез тайное действие которого Христос становится нашим. Верующие принимают это причастие, единение со Христом в тот момент, когда Бог призывает их. Но они возрастают день за днем все более в этом причастии, единении пропорционально тому, как жизнь Христа возрастает в них».

Кальвин идет дальше Лютера в этом подчеркивании важности причастия, единения со Христом. Он делает ударение на том, что Своим Духом Христос дает силу тем, кто сопричастен Ему верою. Будучи «вовлечены в смерть Христову, мы питаемся ее тайной энергией, подобно стволу дерева, которое насыщается, впитывая влагу через свои корни», пишет Кальвин. Верующий «питается тайной силой Христа для поддержания жизни и возрастания в Нем, ибо как душа оживляет тело, так и Христос передает жизнь Своим членам».

Подобно Лютеру, Кальвин верит, что знание – основа веры. Такое знание включает Слово Божье и провозглашение Евангелия. Поскольку написанное Слово явлено в Живом Слове – Иисусе Христе, вера не может быть отделена от Христа, в Ком исполнены все Божьи обетования. Работа Духа не добавляет и не заменяет откровений Писания, но подтверждает их истинность. Кальвин учит: «Уберите Слово – и вера исчезнет».

Вера сращивает верующего со Христом посредством Слова, даруя ему силу принять Христа таким, каким Он явлен в Евангелии и благодатно предложен нам Отцом. Бог, посредством веры, также пребывает в верующем. Следовательно, говорит Кальвин, «нам не следует отделять Христа от нас или себя от Него, но участвовать во Христе верою, ибо это действие возрождает нас из мертвых, создавая из нас новое творение».

Верою верующий принимает Христа и возрастает в Нем. Степень его веры, произведенной посредством Слова, определяет его степень причастия, единения со Христом. «Все, что должна созерцать вера, явлено нам во Христе»,– пишет Кальвин.– Хотя Христос и пребывает на небесах, но верующий, возрастающий в благочестии, научается так твердо держаться за Христа верою, что Христос живет в его сердце. По вере благочестивые люди живут тем, что они находят во Христе, а не в самих себе».

Поэтому взирать на Христа для получения уверенности в вере означает смотреть на себя во Христе. Как пишет Дэвид Виллис-Ваткинс: «Уверенность в спасении – производное самознание, сосредоточенное на Христе и причастное Его телу, Церкви, членами которой мы являемся».

Двойное очищение благочестия – оправдание и освящение

Как утверждает Кальвин, верующие принимают от Христа верою «двойную благодать» оправдания и освящения. Вместе эти два проявления благодати обеспечивают двойное очищение для христиан. Оправдание предоставляет чистоту незаслуженно вмененную, а освящение – действительную.

Кальвин определяет оправдание как «принятие, которым Бог принимает нас по Своему благоволению как праведных людей». Он продолжает, говоря: «Так как Бог оправдывает нас благодаря посредничеству Христа, Его прощение нас является не подтверждением нашей собственной невиновности, но вменением праведности, так что мы, неправедные по своей природе, можем быть представлены праведными во Христе». Оправдание включает в себя отпущение грехов и право на вечную жизнь.

Кальвин рассматривает оправдание как центральную доктрину христианской веры. Он называет ее «основным стержнем, на котором зиждется вся религия», почвой, на которой произрастает христианская жизнь, и сущностью благочестия. Оправдание не только служит Божьей чести, удовлетворяя условия для спасения, но также дает совести христианина «благостный покой и безмятежное спокойствие». Как говорится в послании к Римлянам 5:1: «Посему, будучи оправданы верою, имеем мир с Богом, чрез нашего Господа Иисуса Христа». Это – сердце и душа благочестия. Верующим не следует беспокоиться о своем статусе пред Богом, потому что они оправданы по вере. Они могут в какой-то миг сознательно отречься славы, но затем снова ежедневно принимать жизнь свою из руки своего Создателя и Искупителя. Они могут проигрывать ежедневные стычки с врагом, но полная победа остается за Иисусом, Который одержал ее для них.

Освящение же относится к процессу, в котором верующий все более становится подобным образу Христа в своем сердце, поведении и посвящении Богу. Это продолжающееся созидание верующего Святым Духом, которое увеличивает посвящение тела и души Богу. В освящении верующий предлагает себя Богу как жертву. Это, конечно же, не происходит сразу, часто необходимы великие усилия, а продвижение происходит медленно. Этот процесс требует от христианина очиститься от плотской грязи, отвергнуть мир. Он требует покаяния, умерщвления плоти и ежедневного обращения. Оправдание и освящение неотделимы друг от друга, говорит Кальвин. Отделить одно от другого – значит изорвать Христа в клочья или попытаться отделить свет солнца от исходящего от него тепла. Верующие оправданы для того, чтобы поклоняться Богу в святости своей жизни.

Экклезиологические аспекты

Благочестие посредством Церкви

«Пиетас», сформулированная Кальвином, не является независимой от Писания или от Церкви. Напротив, она укоренена в Слове и взращивается в Церкви. Отвергая клерикализм и абсолютизм Рима, Кальвин, тем не менее, поддерживает высокий приоритет Церкви. «Если мы не предпочитаем Церковь всем другим объектам нашего интереса, тогда мы недостойны называться ее членами»,– пишет он. Августин сказал однажды: «Кто отказывается называть Церковь своей Матерью, тому Бог не Отец». Кальвин добавляет: «Ибо нет другого пути войти в жизнь, как только если эта Мать не зачнет нас в своем чреве, не даст нам рождение, не напитает своими сосцами и, в конце концов, не будет охранять нас и направлять до тех пор, пока мы не совлечемся смертной плоти и не станем подобны ангелам». Существует совсем малая надежда на то, что человек, находящийся вне Церкви, найдет прощение грехов или спасение, пишет Кальвин. Всегда опасно оставлять Церковь.

Кальвин считает, что верующие пребывают во Христе и Его Церкви, потому что духовный рост происходит внутри Церкви. Церковь – мать, учитель, кормилица каждого верующего, ибо Дух Святой действует в ней. Верующие практикуют благочестие Святым Духом, посредством учительского служения Церкви, возрастая из духовного младенчества к отрочеству и затем к зрелости во Христе. Они продолжают свое образование в Церкви вплоть до своей смерти. Это образование длиною в жизнь происходит в атмосфере истинного благочестия, в которой верующие любят и заботятся друг о друге под главенством Христа. Оно способствует утверждению даров и любви в верующих. Возрастание в благочестии невозможно отделить от Церкви, ибо благочестие взращивается общиной святых. В Церкви верующие «причастны друг другу в зрелом раздаянии даров». Каждый член имеет свое место и дары для употребления в теле. В идеале все тело использует эти дары гармонично и пропорционально, постоянно, преобразовываясь и возрастая, стремясь к совершенству.

Благочестие Слова

Слово Божье играет ведущую роль в процессе развития христианского благочестия в верующем. Кальвина составил модель отношений, которая объясняет, как это происходит.

Истинная религия – это диалог между Богом и человеком. Часть диалога, инициированного Богом, – это Его откровение. Во время откровения Бог нисходит для встречи с нами. Он обращается к нам, открывая Себя в проповеди Слова. Другой частью этого диалога является человеческий отклик на Божье откровение. Эта реакция, включающая доверие, восхищение и благочестивый страх, и есть то, что Кальвин называет «пиетас». Проповедь Слова спасает и поддерживает нас, в то время как Святой Дух дает нам силуочиститься кровью Христовой и в ответ на это относиться к Нему с почтительной любовью. Проповедью человеческой в силе Святого Духа «обновление святых завершается, и тело Христово созидается», говорит Кальвин. Он учит, что проповедь Слова – это наша духовная пища и лекарство для духовного здоровья. С благословения Святого Духа служители являются духовными врачами, несущими Слово нашим душам, подобно тому как земные лекари дают лекарства для исцеления тела. Используя Слово, эти духовные доктора ставят диагноз, выписывают лекарство и исцеляют духовные недуги пораженных грехом и смертью людей. Проповедуемое Слово используется как орудие исцеления, очищения, оно снова делает наши подверженные болезням тела плодоносными. Дух, или «внутренний служитель», распространяет благочестие, употребляя «внешнего служителя» – проповедующего Слово. Как говорит Кальвин: «Внешний служитель провозглашает слышимое слово, воспринимаемое нашим слухом, но внутренний служитель истинно передает провозглашенное Слово, а именно самого Христа». Для распространения благочестия Дух использует не только Евангелие, чтобы производить веру в душах избранных, как мы рассмотрели ранее, но также и Закон. Закон способствует благочестию тремя способами.

  1. Он сдерживает грех и поддерживает правосудие в Церкви и обществе, предотвращая их от падения и хаоса.
  2. Он дисциплинирует, наставляет и убеждает нас, обращая наше внимание на Иисуса Христа – Исполнителя Закона и конец его. Закон не может привести нас к спасительному познанию Бога во Христе. Святой Дух использует его как зеркало, чтобы указать на нашу вину, лишить всякой надежды на самих себя и привести нас к покаянию. Он ведет нас к пониманию духовной нужды, из которой произрастает вера во Христа. Такое убедительное использование Закона подвергает критике, проверке благочестие (или является крайне важным для благочестия) верующего, чем удерживает нас от нечестивой самоправедности, которая может появиться и укорениться в сердцах даже самых святых верующих.
  3. Он становится правилом жизни для верующего. «Каково правило жизни, дарованное нам Богом?»,– спрашивает Женевский катехизис. Ответ: «Его Закон». Позже Кальвин скажет о Законе: «Он указывает на цель, к которой мы должны стремиться, к которой мы должны двигаться, прилагая усилия, дабы каждый из нас, согласно мере благодати, дарованной ему, мог формировать свою жизнь согласно высочайшей нравственности, и продолжать все более развиваться благодаря постоянному изучению его».

Кальвин пишет о третьем использовании Закона в первом издании «Наставлений», констатируя: «Верующие… имеют пользу от Закона, потому что благодаря ему ежедневно они могут более тщательно изучать, что собой представляет Божья воля. Это подобно тому, как если бы некий слуга полностью подготовился с совершенной искренностью сердца посвятить себя господину своему, для чего прилагает все старание и усилия, внимательно рассматривая характер его и привычки, дабы полностью угодить ему. И все же, сколько бы ни напоминал нам об этом Святой Дух, с каким бы рвением мы ни желали повиноваться Богу, все равно мы слабы по плоти и склонны служить более греху, нежели Богу. Следовательно, Закон подобен бичу для ленивого и упрямого осла, который применяется для стимулирования его работы».

В последнем издании «Наставлений» (1559 г.) Кальвин еще более выразительно описывает то, как верующие получают пользу от Закона. Во-первых, говорит он, «Закон является наилучшим орудием верующих для ежедневного более старательного изучения сущности Господней воли, к которой они стремятся, и он же утверждает их в понимании этого». Во-вторых, Закон производит «частое размышление над ним, ведущее к повиновению, укреплению в нем и отвращающее от скользкого пути преступления». Святые должны стремиться к этому, делает заключение Кальвин. «Ибо, что было бы менее любимым, чем Закон, если бы он содержал одни только угрозы, терзал бы души страхом великим и сокрушал их?»

Рассмотрение Закона в основном как такого, который является ободрением для верующих прилепиться к Богу и повиноваться Ему, – один из примеров отличия мысли Кальвина от точки зрения Лютера. По мнению Лютера, Закон является в целом негативным и тесно связан с грехом, смертью или дьяволом. Лютер больше всего был склонен ко второму использованию Закона, хотя и признавал его роль в освящении. В противоположность Лютеру, Кальвин рассматривает Закон в основном как позитивное выражение Божьей воли. Как пишет Гесселинк: «Точку зрения Кальвина можно назвать «точкой зрения Второзакония», ибо для него Закон и любовь не противостоят друг другу, но взаимосвязаны». Верующий следует Божьему Закону не из-за принудительного повиновения, но из-за благодарного повиновения. Под опекой Духа Закон производит в верующем чувство благодарности, ведущее к повиновению из любви и к отвращению от греха. Другими словами, основной целью Закона, по мнению Лютера, является помощь верующему в осознании греха и противлении ему. По мнению же Кальвина, главное его предназначение в том, чтобы направить верующего к служению Богу в любви.

Благочестие таинств

Кальвин определяет таинства как свидетельства «Божественной благодати к нам, подтвержденные внешним знаком, с подтверждением нашего благочестия к Нему». Таинства – «упражнения благочестия». Они питают и укрепляют нашу веру, и помогают нам отдавать самих себя в живую жертву Богу.

Кальвин, как и Августин, считает таинства видимым Словом. Проповедуемое Слово воспринимается на слух, видимое Слово – визуально. Таинства свидетельствуют о том же Христе, что и проповедуемое Слово, но передают информацию о Нем другим способом.

В таинствах Бог приспосабливается к нашим немощам, говорит Кальвин. Когда мы слышим Слово, проповедуемое для всех, мы можем подумать: «Действительно ли оно обращено ко мне? Относится ли оно ко мне?» Однако при помощи таинств Слово достигает нас индивидуально и говорит: «Да, это лично для тебя. Обетование дано и тебе». Таинства, таким образом, служат человеческой слабости, персонализируя обетования для верующих во Христа в спасении.

Бог приходит к Своим людям посредством таинств, ободряет их, укрепляет их в познании Христа, созидает и взращивает их в Себе. Крещение демонстрирует благочестие как символ причастности верующих Христу, их возрождения Духом и принятия в семью Небесного Отца. Подобным образом Святое Причастие показывает, как эти усыновленные дети получают подкрепление от своего Небесного Отца. Кальвину нравится рассматривать Святое Причастие как подкрепление души. «Знаки – хлеб и вино, представляющие нам невидимую пищу, принимаемую нами от плоти и крови Христа», пишет он. «Христос – единственная пища для наших душ, и посему наш Небесный Отец подводит нас ко Христу, дабы находя подкрепление в причастии к Нему, мы могли неоднократно укрепляться, пока не достигнем небесного бессмертия».

Как христиане мы нуждаемся в постоянном подкреплении. Мы никогда не достигнем такого состояния, когда уже не будет нужды слышать Слово, молиться или насыщаться таинствами. Нам необходимо постоянно возрастать и развиваться. Продолжая грешить из-за нашей греховной природы, мы постоянно нуждаемся в прощении и благодати. Таким образом, Святое Причастие, вместе с проповедью Слова, постоянно напоминает нам, что мы нуждаемся во Христе, что нам необходимо обновляться и укрепляться в Нем. Таинства дают нам уверенность в том, что Христос принимает нас, благословляет и обновляет.

Для Кальвина слово «обращение» не означает только первый шаг прихода к вере. Оно также означает ежедневное восстановление и возрастание в следовании за Христом. Таинства же предоставляют путь для этого ежедневного обращения, считает Кальвин. Они говорят нам, что мы нуждаемся в благодати Христа каждый день. Нам необходимо получать силу от Христа, особенно чрез Его тело, отданное в жертву за нас на кресте. Как пишет Кальвин: «Ибо, как вечное Слово Бога есть источник жизни, так и Его плоть есть канал, дарующий нам жизнь, которая неотъемлемо пребывает в Его Божественной природе. Ибо посредством Его плоти было совершено искупление человека. Она является жертвой, принесенной для искупления грехов наших, и, будучи знаком повиновения, она представлена была Богу для нашего примирения с Ним. Его плоть также была в полноте освящена Святым Духом. И, в конце концов, победив смерть, Христос обрел небесную славу». Другими словами, Дух освятил тело Христа, которое Тот предложил Отцу на кресте для искупления грехов наших. Это тело было воскрешено из мертвых и принято на небесах. На каждом этапе нашего искупления тело Христа играет роль дороги к Богу. Во время Святого Причастия, таким образом, Христос приходит к нам и говорит: «Мое Тело даруется тебе прямо сейчас, верою ты можешь быть причастен Мне и Моему телу и всем Моим спасительным благам».

Кальвин учит, что Христос дает нам в таинстве Вечери Самого Себя, а не только Свои блага, как Он делает это в проповеди Слова. Христос делает нас частью Своего Тела. Кальвин не может четко объяснить, как это происходит, ибо это лучше чувствуется на практике, чем объясняется. Однако он не говорит, что Христос оставляет небеса, чтобы войти в хлеб. Во время Святого Причастия мы призваны вознести наши сердца к небесам, где находится Христос, и не акцентировать внимание на внешних знаках – хлебе и вине.

Мы возносимся на небеса в своих сердцах, посредством работы Святого Духа. Как пишет Кальвин: «Христос телом отсутствует на земле, но находится в нас Своим Духом, Он возносит нас к Себе на небеса, передавая нам животворную силу Своей плоти, подобно тому как лучи солнца питают нас жизненным теплом». Причастие плоти Христа – это действие духовное, а не плотское, при котором происходит «передача субстанции». Таинства можно рассматривать как лестницу, по которой мы поднимаемся на небеса. «Так как мы не способны летать достаточно высоко, дабы приблизиться к Богу, Он установил для нас таинства, как некую лестницу»,– говорит Кальвин. «Если человек пожелает прыгнуть слишком высоко, то свернет себе шею, но если у него есть лестница, то он сможет подняться уверенно. Таким же образом, если мы пожелаем подняться к Богу, нам следует использовать те средства, которые установлены Им, так как Он знает, что лучше для нас. Бог, таким образом, даровал нам эту прекрасную поддержку, ободрение и силу в наших слабостях».

Мы никогда не должны поклоняться хлебу, потому что Христос не присутствует в хлебе, но мы находим Христа посредством хлеба, говорит Кальвин. Как уста наши вкушают хлеб для насыщения физического тела, так и души наши верою принимают тело и кровь Христовы, питают наши духовные тела.

Когда мы встречаемся со Христом во время таинств, мы возрастаем в благодати. Вот почему они названы средствами благодати. Таинства ободряют нас на пути к небесам. Они делают тверже нашу уверенность в Божьих обетованиях посредством Христова «знака и печати» искупительной смерти. Являясь заветами, они содержат обетования, благодаря которым «души могут быть уверены в своем спасении», говорит Кальвин. Таинства предлагают «мир совести» и «особое уверение», когда Дух Святой помогает верующему «увидеть» Слово, запечатленное в таинствах.

Также таинства взращивают благочестие, побуждая нас благодарить и прославлять Бога за Его преизобилующую благодать. Они требуют от нас «подтвердить наше благочестие по отношению к Нему». Как говорит Кальвин: «Господь напоминает нам о великом изобилии Своей благости и побуждает нас признать ее. В то же время Он наставляет нас не проявлять неблагодарность за такую роскошную щедрость, но провозглашать ее подходящей хвалой и праздновать Вечерю Господню, вознося благодарения Богу».

Две вещи происходят во время Вечери – принятие верующим Христа и подчинение Ему. Господня Вечеря не евхаристична с Божьей перспективы, говорит Кальвин, ибо Христос не предлагается в жертву снова. Не евхаристична она и с точки зрения человеческих заслуг, ибо мы не можем дать Богу ничего путем жертвы. Но она евхаристична в контексте благодарения. Эта жертва – неотъемлемая часть Господней Вечери, которая, по словам Кальвина, включает в себя все обязательства любви. Евхаристия – это вечеря Агапе, на которой причастники заботятся друг о друге и подтверждают союз радости в единстве тела Христа. Мы предлагаем эту жертву благодарения в ответ на жертву, принесенную Христом за нас. Мы подчиняем свои жизни Ему, принимая приглашение на небесный пир Бога, дарованный нам в Вечере. Благодатью Святого Духа Вечеря дает нам как царственному священству силу отдавать себя Богу в живую жертву хвалы и благодарения.

Вечеря Господня, таким образом, производит благочестие благодати и благочестие благодарения, как сказал Брайан Герриш. Щедрость Отца и благодарный отклик на это Его детей – постоянная тема в богословии Кальвина. «Мы должны очень сильно почитать такого Отца, с благодарным благочестием и пламенной любовью». Кальвин призывает нас «посвятить себя целиком повиновению Ему, почитая Его во всем». Вечеря – это литургический закон, содержащийся в освещенной Кальвином теме благодати и благодарения, которые находятся в центре его понимания благочестия.

Во время Господней Вечери человеческий и Божественный элементы благочестия, как его понимает Кальвин, находятся в активном взаимодействии. В этой динамичной взаимосвязи Бог обращается к верующему, когда Его Дух созидает основанный на Слове союз. В то же время верующий движется к Богу, созерцая своего Спасителя, Который обновляет и подкрепляет его. В этом взаимодействии Бог прославляется, а человек укрепляется.

Благочестие в Книге псалмов

Кальвин рассматривает Книгу псалмов как каноническое руководство по благочестию. В предисловии к своему пятитомному комментарию к Книге псалмов – самому объемному из всех его толкований к книгам Библии – Кальвин пишет: «Нет другой такой книги, которая настолько совершенно учила бы нас правильному способу прославления Бога, или в которой бы содержался столь сильный призыв упражняться в благочестии». Поглощенность Кальвина Книгой псалмов мотивировалась его верою, что псалмы учат истинному благочестию и вдохновляют человека практиковать его. Это проявляется в следующем:

  1. Будучи Божьим откровением, Книга псалмов рассказывает нам о Боге. В псалмах – и богословие, и доксология, а посему они – наше «песенное исповедание веры».
  2. Они ясно показывают нашу нужду в Боге. Они говорят нам, кто мы есть и почему нам нужна Божья помощь.
  3. Псалмы указывают на Божье исцеление для наших нужд. Они показывают Христа как личность, в Его служении, страданиях, смерти, воскресении и вознесении. Они провозглашают путь спасения, благословение оправдания единственно по вере и необходимость освящения Духом и Словом.
  4. Они демонстрируют Божью удивительную благость и призывают нас осмыслить Его благодать и милость. Они ведут нас к покаянию и страху Божьему, к доверию Его Слову и надежде на Его милосердие.
  5. Они учат нас стремиться к спасению в Боге посредством молитвы и показывают нам, как приносить наши прошения Богу. Они демонстрируют нам, как молиться с уверенностью, когда мы испытываем лишения.
  6. Они показывают нам глубину отношений, которыми мы можем наслаждаться, общаясь с нашим Богом, Который хранит Свой Завет. Они открывают, каким образом живая Церковь является невестою Бога, Божьими детьми и овцами Божьего стада.
  7. Они предоставляют средство для поклонения всей общиной. Во многих из них используют местоимения множественного числа первого лица («мы», «наше»), которые указывают на общинный аспект. Но даже те, в которых содержатся местоимения единственного числа первого лица, включают всех любящих Господа и посвященных Ему. Псалмы ведут нас к доверию Богу и прославлению Его, а также любви к своим врагам. Они производят в нас доверие Божьим обетованиям, рвение служить Ему и Его дому.
  8. Они охватывают полный спектр духовных переживаний, включая веру и неверие, радость в Боге и печаль о грехе, Божественное присутствие и чувство, что Бог оставил нас. Как говорит Кальвин: «Псалмы – это анатомия души». В словах псалмопевцев мы видим все еще присутствующие нездоровые наклонности и духовные болезни. Читая об их переживаниях, мы ощущаем призыв к самоисследованию, к вере, благодатью Святого Духа. Псалмы Давида подобны зеркалу, глядя в которое, мы понимаем, что призваны прославлять Бога и искать покой в Его суверенных предназначениях.

Кальвин углубленно изучал псалмы на протяжении 25 лет как толкователь, проповедник, библеист и литургист. Еще в самом начале он приступил к созданию метрической версии Книги псалмов для использования в богослужении. Шестнадцатого января 1537 года, вскоре после своего прибытия в Женеву, Кальвин попросил у Городского совета разрешения на использование пения псалмов в церковном богослужении. Он направил таланты других людей, таких как Клемент Маро, Луис Буржуа и Теодор Беза, в русло создания Женевской Псалтири. Потребовалось 25 лет для завершения этой работы. Первый сборник (1539 г.) содержал восемнадцать псалмов, шесть из которых были написаны самим Кальвином, остальные – французским поэтом Маро. Расширенный сборник (1542 г.) содержал уже тридцать пять, а последовавший за ним (1543 г.) – сорок девять псалмов. Кальвин написал предисловие к обоим изданиям (1542 и 1543 гг.), призывая читателей практиковать пение всей общиной. После смерти Маро в 1544 году Кальвин вдохновил Беза завершить работу по метрической обработке оставшихся псалмов. За два года до своей смерти, в 1562 году, Кальвин смог порадоваться первому полному изданию Женевской Псалтири.

Украшением Женевской Псалтири является замечательная коллекция из 125 мелодий, написанных специально для псалмов выдающимися музыкантами того времени. Самый известный из них – Луис Буржуа. Мелодии отличаются благозвучием и сдержанностью. Они явственно отражают убеждение Кальвина, что суть благочестия лучше передать, когда приоритет отдан тексту, а не мелодии. Хотя он признавал и то, что псалмы заслуживают особого музыкального сопровождения. Поскольку музыка должна помогать восприятию Слова, говорит Кальвин, она должна быть «солидной, достойной, величественной и скромной» – для приемлемого поведения греховного творения в Божьем присутствии. Тем самым в богослужении защищается Божественный суверенитет. Кроме того, данная музыка способствует четкому соответствию внутренней предрасположенности верующего его внешнему исповеданию.

Кальвин верил, что пение псалмов является одним из четырех принципиальных действ Церковного богослужения. Это расширенная молитва, которая, кроме того, представляет собой наиболее важный вокальный вклад людей в богослужение. Псалмы пелись как на утреннем воскресном богослужении, так и на вечернем. Начиная с 1546 года на особой табличке указывались псалмы, которые будут петься на служении. Псалмы распределялись между служениями согласно тематике проповедей. К 1562 году на каждом богослужении пели по три псалма.

Кальвин верил, что общинное пение смиряет падшие сердца и исправляет искаженные человеческие наклонности, направляя их в сторону благочестия. Подобно проповеди и таинствам, пение псалмов дисциплинирует сердца людей в школе веры и возносит верующего к Богу. Пение псалмов усиливает действенность Слова в сердце и улучшает духовный тонус Церкви. «Псалмы могут стимулировать нас возносить наши сердца Богу и воспламенять наше рвение к молению, также как и к восхвалению славы Его имени»,– пишет Кальвин. Под управлением Духа пение псалмов настраивает сердца верующих на прославление Бога.

Женевская Псалтирь была неотъемлемой частью кальвинистского богослужения на протяжении столетий. Она стала стандартом для последующих французских реформатских сборников псалмов, равно как и для английских, голландских, немецких и венгерских. Как книга духовного посвящения она согревала своим теплом сердца тысяч христиан. Но люди, певшие псалмы из Псалтири, понимали, что их сила содержится не в самой книге или ее словах, но в Святом Духе, Который вкладывал эти слова в их сердца.

Женевская Псалтирь способствовала благочестию, стимулируя духовность Слова, которая была общинной и литургической, тем самым устранив различие между литургическим богослужением и практической жизнью. Кальвинисты свободно пели псалмы не только в своих церквях, но и в своих домах, на работе, на улицах и полях. Пение псалмов стало «средством самосознания гугенотов». Практическое благочестие стало символом их культуры. Вкратце, как пишет Т. Хартли Холл: «В библейских или метрических версиях псалмы с их величественной музыкой являются сердцем и душой реформатского благочестия».

Практические аспекты

Хотя Кальвин и рассматривал Церковь как ясли благочестия, он также подчеркивал необходимость личного благочестия. Христианин стремится к благочестию потому, что он любит праведность, жаждет жить для Божьей славы и наслаждается повиновением Божьему закону праведности, изложенному в Писании. Сам Бог является средоточием христианской жизни – жизни, которая характеризуется самоотречением, особенно выраженная в несении своего креста подобно Христу. Кальвин считает, что такое благочестие есть «начало, середина и конец христианской жизни». Оно включает в себя многочисленные практические аспекты ежедневной христианской жизни, которые тщательно объясняются в «Наставлениях» Кальвина, в его комментариях, проповедях, письмах и богословских работах. Все, что Кальвин говорил о молитве, покаянии и повиновении, равно как и о благочестивой христианской жизни, записано в 6–10 главах 3-й книги Наставлений, издание 1559 года.

Молитва

По словам Кальвина, молитва – это главное и пожизненное упражнение веры, а также основной элемент благочестия. Молитва показывает Божью благодать верующему, когда он возносит славословия Богу и просит Его явить Свою верность. Она является проявлением как личного благочестия человека, так и благочестия общины.

Кальвин посвятил молитве вторую по длине главу своих «Наставлений» (книга 3, глава 20), указывая на ее шесть предназначений. Приносить Богу все наши нужды, доносить до Него все наши прошения, подготавливать нас для получения Божьих благ со смиреной благодарностью, помогать созерцать Божью благость, вселять дух благодарности и наслаждения Божьими ответами на молитву и подтверждать Его провидение.

Две проблемы возникают при рассмотрении доктрины Кальвина о молитве. Первая проблема: когда верующий смиренно подчиняется Божьей воле, он не всегда при этом подавляет свою волю. Напротив, посредством смиреной молитвы верующий призывает Божье провидение действовать вместо него. Таким образом, человеческая воля под управлением Духа и Божья воля работают вместе, в единстве.

Вторая проблема: отвечая на возражение, что молитва кажется ненужной во свете Божьего всезнания и всемогущества, Кальвин говорит, что Бог установил молитву больше для человека как упражнение благочестия, чем для Самого Себя. Провидение следует понимать в том смысле, что Бог вместе с установлением целей предоставляет средства. Молитва, таким образом, является средством получения того, что заранее приготовлено для нас Богом. Молитва – это путь, пройдя который верующий находит и получает то, что Бог предопределил совершить для него от вечности.

Кальвин рассматривает молитву как дар, а не как проблему. Правильная молитва регулируется несколькими правилами, говорит он. Они состоят в том, что молитва должна совершаться с:

  1. Сердечным чувством почтения
  2. Чувством нужды и необходимости покаянияУкрощением своей самоуверенности и смиреной мольбой о прощении
  3. Уверенной надеждой

Все четыре правила постоянно нарушаются даже самыми святыми из христиан. Тем не менее, благодаря Христу Бог не оставляет благочестивых христиан, но оказывает им милость.

Несмотря на недостатки верующих, молитва требуется для возрастания в благочестии, ибо она уменьшает нашу любовь к себе и увеличивает нашу зависимость от Бога. Как достойное упражнение благочестия молитва объединяет человека с Богом– не по сущности, но в воле и цели. Подобно Господней вечере молитва возносит верующего ко Христу и воздает достойную славу Богу. Эта слава – цель первых трех прошений молитвы «Отче наш», как и других прошений, имеющих дело с Его творением. Так как творение взирает на Божью славу для своего сохранения, вся молитва «Отче наш» направлена на Божью славу.

Дав пример молитвы «Отче наш», Христос «влагает слова в наши уста», как говорит Кальвин. Эта молитва показывает нам, как все наши молитвы должны контролироваться, формироваться и вдохновляться Божьим Словом. Только это может обеспечить святое дерзновение в молитве, «которая в совершенстве согласуется со страхом, почтением и заботой».

Мы должны быть дисциплинированны и постоянны в молитве, ибо молитва поддерживает наше общение со Христом. В молитве мы утверждаемся в Христовом посредничестве, без которого наши молитвы будут отвергнуты. Только Христос способен сделать для нас Божий трон ужасающей славы троном благодати, к которому мы можем прильнуть в молитве. Таким образом, молитва есть канал между Богом и человеком. Это связь, посредством которой христианин выражает прославление и восхищение Богом и просит о Божьей помощи в смиренном благочестии.

Покаяние

Покаяние – плод веры и молитвы. Лютер сказал в своих «95 тезисах», что вся христианская жизнь должна характеризоваться покаянием. Кальвин тоже рассматривает покаяние как пожизненный процесс. Он говорит, что покаяние – это не только начало христианской жизни, но оно и есть христианская жизнь. Она включает исповедание греха и возрастание в святости. Покаяние – это пожизненный отклик верующего на Евангелие во внешней жизни – разуме, сердце, отношении и воле.

Покаяние начинается с обращения к Богу в сердце и исходит из чистого и искреннего страха Божьего. Оно включает умерщвление себя для греха (мортификация) и возрождение к праведности (вивификация) во Христе. Кальвин не ограничивает покаяние внешним преображением, но рассматривает его как обращение всего человеческого существа к праведности. Без чистого и искреннего страха Божьего человек не будет в состоянии осознать мощное влияние греха и не сможет быть умерщвленным для него. Но мортификация крайне необходима, потому что, хотя грех и перестает владычествовать в верующем, но продолжает пребывать в нем. Отрывок Римлянам 7:14–25 показывает, что мортификация –процесс всей жизни. С помощью Духа верующий должен умерщвлять грех ежедневно – посредством самоотречения, несения креста и размышления о будущей жизни.

Покаяние также характеризуется обновлением жизни. Мортификация – средство для вивификации, которую Кальвин определяет следующим образом: «…желание жить свято, посвящая себя Богу. Это желание произрастает из возрождения; как говорится, человек должен умереть для себя, чтобы он мог начать жить для Бога». Истинное самоотречение проявляется в жизни, посвященной справедливости и милосердию. Благочестивый человек «прекращает делать зло» и «научается делать добро». Уничижив себя до праха он кается пред своим святым Судьей, затем восстает для участия в жизни, смерти, праведности и посредничестве своего Спасителя. Как пишет Кальвин: «Ибо если мы истинно принимаем участие в Его смерти, тогда наш ветхий человек распят Его силою, и тело греха погибает (Римлянам 6:6), дабы разрушение первородной природы не процветало. Если мы принимаем участие в Его воскресении, тогда мы восстанавливаемся в обновленной жизни для участия в Божьей праведности».

Слова, которые Кальвин использует для описания благочестивой христианской жизни («репарацио», «регенерацио», «реформацио», «реновацио», «реституцио» – с приставкой «ре-», что значит «вновь». – Прим. ред.), указывают на наше первозданное состояние праведности. Они показывают, что жизнь «пиетас» по своей природе нуждается в постоянном восстановлении. Посредством покаяния, произведенного Духом, в верующем возрождается образ Божий.

Самоотречение

Самоотречение – жертвенная сторона «пиетас». Плод союза верующего с Иисусом Христом есть самоотречение, которое включает в себя следующие аспекты:

  1. Осознание того, что мы не принадлежим себе, но Богу. Мы живем и умираем для Него, согласно закону Его Слова. Таким образом, самоотречение не эгоцентрично, как часто бывало в средневековом монашестве, но богоцентрично. Нашим величайшим врагом является не дьявол и мир, но мы сами.
  2. Желание искать Господнего всю нашу жизнь. Самоотречение не оставляет места гордости, похоти и обмирщению. Оно противоположно эгоизму, потому что исходит из любви к Богу. Целью всей нашей жизни должен быть только Бог.
  3. Посвящение, вверение себя и всего, что мы имеем, Богу в качестве жертвы живой, благоугодной. Таким образом, мы становимся подготовленными к тому, чтобы любить других и думать о них лучше, чем о себе, – не рассматривая их самих по себе, но видя в них Божий образ. Это вырывает с корнем нашу любовь к раздорам и к самим себе и заменяет их духом милосердия и помощи. Тогда наша любовь к другим исходит из сердца, а нашим единственным ограничением в помощи им является ограниченность наших возможностей и ресурсов.

Верующие ободряются пребывать в самоотречении, тем, что Евангелие обещает относительно будущего свершения Божьего Царства. Такие обетования помогают нам преодолевать любые обстоятельства, которые конфликтуют с нашим самоотречением и подталкивают нас к преуспеванию во зле.

Кроме того, самоотречение помогает нам найти истинное счастье, потому что оно дает нам возможность делать то, для чего мы были созданы. Мы были сотворены для того, чтобы любить Бога превыше всего и ближнего своего как самого себя. Счастье – результат восстановления этого принципа. Без самоотречения, как говорит Кальвин, мы можем владеть всем, при этом не обладая даже самой малой долей настоящего счастья.

Несение креста

Если самоотречение акцентирует внимание на внутренней верности Христу, то несение креста – на внешнем подобии Ему. Верующие, находящиеся в общении со Христом, должны приготовить себя к тяжелой жизни, преисполненной разного рода зла, говорит Кальвин. Это происходит не только из-за действенности греха в этом падшем мире, но и вследствие союза верующего со Христом. Так как Его жизнь представляла собой постоянное несение креста, то и в нашей жизни также должны быть страдания. Мы не только участвуем в благах, которые являются следствием Его искупительной работы на кресте, но также переживаем работу Духа, преобразовывающего нас в образ Христов.

Несение креста – проверка благочестия, говорит Кальвин. Посредством несения креста мы возрастаем в надежде, обучаемся терпению, наставляемся в повиновении и очищаемся от гордости. Несение креста – наше лекарство и очищение. Оно вскрывает слабость нашей плоти и учит нас страдать ради праведности.

К счастью, Бог обещает нам быть с нами во всех наших страданиях. Он даже превращает страдания, ассоциирующиеся с преследованием, в утешение и благословение.

Настоящая и будущая жизнь

Посредством несения креста мы научаемся презрению к настоящей жизни, сравнивая ее с благословением небес. Эта жизнь – ничто в сравнении с будущей. Она – дым, тень. «Если небеса – наша родина, чем тогда является земля, как не местом изгнания? Если уход из мира – это вхождение в жизнь, чем тогда является мир, как не гробницей?» – спрашивает Кальвин. Тот, кто не ожидает радостно дня смерти и последнего воскресения, ничему не научился в школе Христа, говорит он.

Кальвин использует словосочетание «комплексио оппозиторум», что для него типично, при объяснении христианского отношения к этому миру – христианин понимает и представляет противоположности, чтобы найти золотую середину между ними. Таким образом, с одной стороны, несение креста распинает нас для мира, а мир для нас, а с другой – посвященный христианин радуется настоящей жизни, хотя и с определенной скромностью, которая включает благоразумие, противление показухе, довольствование своей судьбой, ибо есть надежда грядущей жизни, которая дает цель настоящей жизни и радость в ней.

Как же в таком случае истинно благочестивый христианин может поддерживать необходимый внутренний баланс, радуясь дарам Божьим в этом мире и в то же время избегая западни самоудовлетворения? Кальвин предлагает четыре руководящих принципа:

  1. Признавать то, что Бог – даятель всех благих и совершенных даров. Это должно сдерживать наши похоти, потому что наше благодарение Богу за Его дары не может быть выражено их принятием с жадностью. Понимать то, что если мы владеем малым состоянием, то мы должны терпеливо проводить свою жизнь в бедности, дабы не попасть в силки ненужных желаний.
  2. Помнить, что мы – слуги для этого мира, поставленные самим Богом. Вскоре нам нужно будет дать Ему отчет о своем служении.
  3. Знать, что Бог призвал нас к Себе и к служению Ему. Благодаря этому призванию мы стремимся исполнить задачи Его служения для Его славы и под Его зорким и благодатным оком.

Повиновение

Кальвин считает безусловное послушание Божьей воле сущностью благочестия. Благочестие объединяет в себе любовь, свободу и дисциплину, подчиняя все Божьей воле. Любовь – наивысший принцип, который предохраняет благочестие от впадения в законничество. В то же время Закон предоставляет содержимое для любви.

Благочестие включает в себя принципы, регулирующие реакцию верующего. Для отдельно взятого человека эти правила представлены в форме самоотречения и несения креста. Для общины они выражаются в том, чтобы упражняться в Церковной дисциплине, подобно тому как Кальвин практиковал это в Женеве. В любом случае, Божья слава подчиняет дисциплинированное подчинение. Кальвин считает, что благочестивый христианин не слаб и не пассивен, но динамично активен в стремлении к послушанию. Подобно бегуну на длинных дистанциях, старательному ученому или смелому воину, он подчиняется Божьей воле. В предисловии к своему комментарию к Книге псалмов Кальвин пишет: «Вот истинное доказательство послушания, когда, помахав на прощание рукой своим собственным пристрастиям, мы подчиняем себя Богу и позволяем Его воле управлять нашими жизнями, так что наиболее жестокие и болезненные для нас вещи (а ведь они исходят от Него) становятся для нас сладостными». «Сладостное послушание» – Кальвин приветствовал такое описание повиновения. Согласно И. Джону Гесселинку, Кальвин сотни раз в своих «Наставлениях», комментариях, проповедях и богословских работах описывал благочестивую жизнь такими словами, как «сладкая», «сладостная», «сладость», «услада». Кальвин пишет о сладости Закона, сладости Христа, сладости утешения посреди зла и преследования, сладости молитвы, сладости Господней Вечери, сладости Божьего бесплатного предложения вечной жизни во Христе Иисусе и сладости вечной славы. Он пишет о сладком плоде избрания, также говоря, что этот мир и вся его слава прейдут. И слова «наше избрание в Нем прежде создания мира» (Ефесянам 1:4) действительно дают нам уверенность в спасении здесь и надежду жизни грядущей.

«Мы никогда не сможем быть полностью убеждены в том, что наше спасение проистекает из источника Божьей свободной благодати, пока не познаем сладостный плод Божьего вечного избрания».

Заключение

Кальвин сам стремился прожить жизнь «пиетас» – и в богословском плане, и в экклезиологическом, и на практике. В конце своей книги «Жизнь Жана Кальвина» Теодор Беза пишет: «Будучи свидетелем его поведения на протяжении 16 лет, я могу сейчас объявить, что в нем все люди могут почерпнуть для себя прекраснейший пример христианского характера. Пример, который так же тяжело очернить, как и подражать ему».

Кальвин продемонстрировал благочестие искреннего реформатского богослова, который говорил от всего сердца. Вкусив благость и благодать Божью в Иисусе Христе, он стремился к благочестию, ища познания воли Божьей и повинуясь ей ежедневно. Он практиковал причастие, единение со Христом, покаяние, самоотречение и несение креста. Благодаря его служению произошли значительные социальные улучшения в Европе. Его богословие формировалось в искреннем, христоцентричном благочестии.

Кальвин и реформаторы 16 столетия были уверены, что доктрина и молитва, также как и вера и поклонение, неразрывно связаны друг с другом. По мнению Кальвина, реформация включает в себя реформу благочестия («пиетас»), или духовности, так же как и реформу богословия. Духовность, которая укрывалась за монастырскими стенами на протяжении многих столетий, была разрушена. Средневековая духовность ограничивалась целибатом, аскезой и покаяниями в монастырях. Но Кальвин помог христианам понять благочестие с точки зрения обыденной жизни и совершения каждодневных поступков согласно Божьей воле (Римлянам 12:1–2), находясь в обычном человеческом обществе. Благодаря влиянию Кальвина, в протестантской вере духовность определялась тем, как человек живет христианской жизнью в семье, на полях, в мастерской, на рынке. Кальвин помог протестантам изменить весь фокус христианской жизни.

Учение Кальвина, проповедь и катехизис ускорили рост верующих во взаимоотношениях с Богом. Благочестие означает переживание освящения, что является Божественной работой обновления, выраженной в покаянии и праведности, которая проходит чрез все проблемы и испытания, подражая Христу. При таком благочестии молитва и поклонение занимают центральное место в жизни как отдельно взятого верующего, так и общины христиан.

Поклонение Богу – всегда приоритетно, ибо отношения с Богом важнее всего остального. Однако поклонение это выражается в том, как верующий живет, в соответствии ли со своим призванием и предназначением, как относится к ближнему своему. Потому что его отношения с Богом наиболее явственно проявляются в том, как преобразовываются его человеческие отношения. Веру и молитву нельзя скрыть, поскольку они изменяют каждого верующего. И поэтому они просто не могут не преобразовывать церковь, общину и весь мир.

Доктор Джоэл Р. Бик является профессором систематического богословия и гомилетики в Пуританской реформатской богословской семинарии, пастором Реформатской общины в Гранд Рапидс (Мичиган, США) и редактором журнала «Знамя суверенной благодати».


Данный материал предназначен исключительно для предварительного личного ознакомления посетителей этого сайта. Любое коммерческое и иное его использование запрещено.

Реформатский взгляд

Оставить комментарий

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: