Amber Necklace   tea cups with lids

Глава I. ОСНОВНОЙ ПРИНЦИП

27
Ноябрь
2008

Кальвинизм — это название, данное системе философской мысли, унаследованной нами от Жана Кальвина. Он признан выразителем этой системы, хотя и не был генератором главных идей, заложенных в ее фундамент. Богословские взгляды Кальвина и других деятелей Реформации рассматриваются как возрождение августинианства, которое, в свою очередь, выросло на основе учения апостола Павла, жившего несколькими веками ранее. Но именно Кальвин в новое время систематизировал подобные взгляды и обосновал их практическое применение.

Эти взгляды составляют единое целое. Кальвинизм — не просто совокупность идей, разделяемых Кальвином и его последователями, но органическое единство с одним общим корнем. Не всегда и не обязательно бывает так, что взгляды группы людей образуют единство. Так, ключевые моменты вероучения Римской католической Церкви до начала деятельности великого систематизатора Фомы Аквинского (1227-1274), или, официально, до Тридентского собора (1545-1569), были рассеяны в канонах вселенских соборов и папских декретах и содержали множество противоречивых положений. Точно так же, скажем, и политические взгляды республиканской или демократической партии США не являются едиными. Однако система, восходящая к Жану Кальвину, может претендовать на исключительность.

Кальвинизм не ограничивается богословием; это — всеобъемлющая система, включающая также определенные взгляды на политику, общество, науку и искусство и дающая нам единое миро- и жизневидение. Фактически кальвинизм представляет собой одну из немногих основополагающих систем религиозной философской мысли, когда-либо открывавшихся человеку. Согласно Джеймсу Орру, число таких основополагающих систем не превышает двенадцати. Что же касается остальных, то они являются модификациями первых. Абрахам Кайпер сводит число основополагающих систем религиозной философской мысли к четырем, одной из которых является кальвинизм.

 
 

Кальвинизм зиждется на одном основном принципе

Всякая единая система мысли подчинена некоему, внутренне присущему ей принципу или началу. Сказанное верно и в отношении кальвинизма. С девятнадцатого века ученые, приверженцы разных направлений богословской мысли, ведут исследования с тем, чтобы выявить глубинную сущность идей Кальвина. Не все они были, однако, в состоянии увидеть присущее кальвинизму органическое единство. Многие довольствовались определением тех или иных преобладающих черт, отличающих, по их мнению, кальвинизм от других христианских конфессий. При этом некоторые из них характеризовали его как религиозную систему, отличающуюся духом демократии и стремлением к свободе. Этот дух мыслился как порожденный свободолюбием швейцарцев, в чьей среде возник кальвинизм. Те же, кто акцентировал внимание на правовых сторонах движения, на его авторитарности, увязывали эти отличительные специфические черты с юридическим образованием Кальвина. Впрочем, для некоторых эта особенность кальвинизма объяснялась также французским складом ума его создателя. Подобно прославленным французским генералам, он обладал уникальной способностью организовывать, словно войска, невероятную массу фактов, формировать и творить из них стройную систему. Наконец, находились и такие, кто полагал, что главное в кальвинизме — это
его полный разрыв со средневековой схоластикой. Тем самым Кальвин представал в облике передового религиозного мыслителя либерального направления, что объяснялось идеями гуманизма, воспринятыми им во время учебы.

И хотя все эти предположения содержат зерна истины и указывают на какие-то особенности системы, ни одно из них не отражает главной характеристики кальвинизма и, тем более, не определяет его основного принципа. Вильям Хейсти называет подобные предположения «скорее гипотезами мыслителей, плохо знакомых с сутью проблемы, чем научно обоснованными выводами, полученными на основании полного изучения имеющихся материалов». Те, кто глубоко исследовал эту проблему, согласятся с мнением Рейнхольда Зееберга: «Этот француз, получивший гуманистическое образование, был прежде всего христианином-евангелистом, и все его мировоззрение было в конце концов предопределено его евангельским духом».

Основное начало следует искать именно в области евангельских доктрин, которые мыслились кальвинистами не как некая абстракция, но как живые, насущно необходимые истины, внутренне определяющие и направляющие жизнь верующего. Мы можем с уверенностью сказать, что это основное начало заключается прежде всего в учении о Боге. Как бы ни характеризовали исследователи основной принцип кальвинизма, все они согласны с известным немецким философом В. Дильтеем, отмечавшим характерность такой богословской точка зрения для всего кальвинистского движения в первые 150 лет его существования и утверждавшим, что кальвинист того времени всегда ставил Бога в центре своих размышлений. Изучение кальвинистских символов веры, особенно эпохи ранней Реформации, не оставляет на этот счет никаких сомнений.

Поэтому центральная мысль кальвинизма —великая мысль о Боге. Кто-то заметил: «Подобно тому, как методист отдает приоритет идее спасения грешников, баптист — таинству возрождения, лютеранин — оправданию верой, моравский брат — ранам Христовым, греко-католик — таинству Святого Духа, а римский католик — всеобщности Церкви, кальвинист ставит во главу угла мысль о Боге». Кальвинист не начинает с какого-либо устремления человека, например, с обращения или оправдания, но его исходная мысль всегда одна и та же: как Бог осуществит Свои права? Кальвинист стремится воплотить как главную жизненную идею ту истину Священного Писания, которая гласит: «Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки. Аминь» (Рим. 11:36).

Здесь исследователи единодушны. Разногласия возникают, когда они пытаются выразить эту идею посредством более точной формулировки. Некоторые полагают, что в качестве основного начала кальвинизма нужно рассматривать Самосущность Бога (aseitas) — как самый главный из известных нам Его атрибутов. Сомнительно однако, что основное начало может быть сформулировано подобным образом. Суть системы не есть нечто присущее Богу, не какой-то Его специфический атрибут, но Сам Бог. Кроме того, термин «Самосущность» не выражает отношения Бога к миру вне Его, по крайней мере, не демонстрирует прямо, и поэтому вряд ли может означать некое первоначало, выражающее подобную связь. Бог был бы Самосущим, даже если бы никакого мира не было. Здесь необходим термин, выражающий связь Бога и сотворенной Им Вселенной. Лучше всего в данном случае подходит термин «абсолютное всевластие», «владычество».

Смысл термина «всевластие Бога в природной и моральной сферах» нуждается в адекватном понимании, в противном случае мы рискуем совершить грубую ошибку. Неискушенный разум он, возможно, наведет на мысль, что кальвинист видит в Боге просто Самодержца или Господина, властвующего над Своими творениями, и что дух любви в Господе, Его благодать и иные подобные атрибуты должны быть отделены от идеи Его владычества. Неудивительно, что некоторые ученые, подобно Альбрехту Ритчлу, который именно так истолковал кальвинистскую идею всевластия Бога, полагают, что она недостаточна для того, чтобы быть главным принципом христианской религии и что ее следует заменить идеей любви к Богу. Но, конечно, настоящий кальвинист никогда не согласится со столь ограниченным представлением о всевластии Бога. Владычество предстает даже не атрибутом Бога, но Его прерогативой. То, что имеет в виду кальвинист, когда он говорит о всевластии Бога, гораздо больше, чем идея о том, что Бог есть Установитель и Блюститель моральных и физических законов Вселенной. Для кальвиниста Бог не только Верховный Законодатель и Правитель, Бог превыше всего и в царстве истины, в науке, в искусстве, равно как и в сфере морали. Бог превыше всего и тогда, когда Он дарует людям Свою любовь и благодать, и когда Он творит закон, по которому они должны жить или посредством которого Он управляет природой. Кальвинист верит, что, раздавая свои дары и мудро властвуя над человеком и природой, Бог не действует произвольно. Порядок — первейший закон Вселенной. Царство правды и любви, мир науки и морали, как и мир природы, подчинены закону и порядку. Кальвинист почитает во Вселенной, созданной Богом и сохраняемой Его Провидением, прекрасную систему закона, порядка и гармонии, явленную нам в царстве природы и дарах благодати, в интеллектуальной и моральной областях жизни человека, в распространении всего доброго — всеобъемлющую систему сотворенного Богом. В этом порядке вещей Бог всегда превыше всего: «Все из Него, Им и к Нему».

Когда термин «всевластие Бога» понимается в только что указанном, более глубоком смысле, а не просто как некая юридическая формула, призванная обозначать Бога в качестве Верховного Законодателя, все возражения против его использования в качестве определения основного принципа кальвинизма отпадают. Напротив, это, видимо, именно тот термин, который должен обозначать абсолютное верховенство Бога во всем, и, следовательно, термин» который мы должны использовать, если мы стремимся построить систему, где Бог находится в центре. По словам выдающегося кальвиниста Б. Б. Уорфилда, «нам отовсюду сияет творческое начало кальвинизма». Кальвинист — это человек, видящий Бога за всеми явлениями и узнающий во всем, что происходит, десницу Бога, творящую Его волю. Кальвинист — это человек, для которого состояние его души во время молитвы становится постоянным состоянием всей его жизни. Он полностью отдает себя действию благодати Божьей, исключая всякий намек на собственную причастность к делу своего спасения». В другом месте тот же автор утверждает, что основное начало кальвинизма «заключено в глубоком понимании Бога во всем Его величии с неизбежным острым осознанием зависимости от Него всякой твари как таковой и, в частности, грешной твари… Кальвинист — это человек, который узрел Бога и который, узрев Бога в Его славе, исполнен, с одной стороны, сознания своего ничтожества, когда он предстоит перед Богом как Его тварь и еще более — как грешник, а, с другой стороны, восхищенного изумления перед тем, что этот Бог — Бог, принимающий грешников. Кальвинист — это человек, безгранично верящий в Бога и убежденный, что Бог является для него Богом во всех его мыслях, чувствах, побуждениях — во всей интеллектуальной, моральной, духовной жизнедеятельности, во всех его индивидуальных, социальных, религиозных отношениях; он верит в силу самой строгой из всех логик, верит в силу самой необходимости».

Памятуя это описание, легко выявить ошибки в некоторых формулировках основного принципа кальвинизма. Это касается, прежде всего, тех формулировок, которые так или иначе ограничивают Верховную власть Бога применительно к тем или иным сферам и действиям. Немалое заблуждение — возводить в ранг основного принципа доктрину избрания или предопределения. Следует сразу же отвергнуть расхожее мнение, согласно которому кальвинист — это тот, кто верит, что Бог фатальным образом предопределил, где человек найдет свое прибежище в вечности. Как подчеркивает Чарльз Ходж, кальвинистская доктрина предопределения и фатализм сходятся лишь в одном: «В обоих случаях предполагается абсолютная определенность в последовательности всех событий. Однако фатализм и учение Кальвина расходятся в обосновании этой определенности, в признании природы фактора, ее гарантирующего, в понимании конечных целей, событий, их воздействий на разум и сознание людей».

Даже если бы мы должным образом истолковали предопределение, то есть в духе кальвинизма, эта доктрина не могла бы выступать в качестве его основного начала. Дело в том, что предопределение всегда касается человека, того, что с ним будет. Однако то, что может случиться с человеком, для кальвиниста не основное. Его помыслы обращены в первую очередь к Божественному Сущему, к Его величию и могуществу. Далее, предопределение касается только отношений Бога и падшего человека и оставляет без внимания отношения Бога с человеком в праведности. Оно, также, ограничивает деятельность Бога миром существ, обладающих нравственностью, то есть людей, и ничего не говорит, по крайней мере, непосредственно, о связи Бога с миром природы. Кальвинист не может признать подобных ограничений. Он всегда должен ставить мысль о Боге на первое место. Поэтому, с теоретической точки зрения, очевидно, что предопределение нельзя рассматривать как основной принцип кальвинизма.

Если обратиться к кальвинистским символам веры, особенно к ранним, составленным Кальвином или под его влиянием, и, прежде всего, к «Наставлению» Кальвина, мы быстро обнаружим, что идея предопределения и не претендует на это место. В некоторых из трудов она даже не упоминается, в других ее касаются лишь мимоходом. В «Наставлении» учение о предопределении трактуется не как основание системы, не как предисловие в разделе, посвященном сотериологии, но как заключение. Лишь тогда, когда против библейского учения о предопределении выступил Пигюи, Кальвин почел своей обязанностью выступить в защиту учения, что он и сделал в своих сочинениях «Защита тайного Божия Промысла» и «Вечное Божье предопределение». Таким образом у нас нет оснований полагать предопределение основным началом кальвинизма. Разумнее видеть в нем то, что логически вытекает из кальвинизма; это, как выражается Э. Думерг, скорее замковый камень свода, чем основание системы. Только восприняв идею, что Бог должен быть явлен во всей полноте Его связей с Его творением, вы придете к предопределению как к естественному логическому выводу. Все ограничения Божия закона относительно человека ограничивают Верховную власть Бога и подрывают Его могущество.

Слава Божья — еще одно определение основного начала, предложенное другими исследователями. Это определение, популярное среди простых кальвинистов. Кальвинизм определяется как система, в которой Бог превознесен, а человек принижен. В этом утверждении заключена очень глубокая истина. Кальвинизм делает ее всеобъемлющей целью, воздавая хвалу Богу во всех сферах жизни. Однако кальвинист не только стремится включить Бога в цель жизни — жить ради Его славы, самая первая его мысль — о Боге; его внимание обращено к Нему и тогда, когда он думает о причине всех вещей и о Божьем Промысле. Формулировка цели — Слава Божья — недостаточно широка, чтобы признать ее основополагающим принципом кальвинизма.

Те, кто выражает глубокую озабоченность проблемой ответственности человека и опасается, что акцент на деяниях Бога отодвинет эту ответственность на задний план, предлагают на роль основного начала идею о высшем законе Божьем и об ответственности человека, имея в виду, что кальвинизм придает особое значение и тому, и другому. Бесспорно, что кальвинизм уделяет очень большое внимание ответственности человека. Но, опять-таки, ставить на одну доску закон Божий и ответственность человека или любой другой аспект человеческой деятельности — значит вступать в противоречие с духом кальвинизма. Божий закон и ответственность человека предстают перед человеческим разумом как явное противоречие, антиномия, парадокс, нечто такое, чего человеческий разум постигнуть не может. Этот парадокс, подобно парадоксу трансцендентности и имманентности Бога или парадоксу духа и материи, кальвинист легко принимает, даже если он не может понять его. Однако он принимает парадокс не потому, что придерживается двух равноценных главных принципов — верховной власти Бога и свободы и ответственности человека, но потому, что хочет оставить Богу возможность быть Богом. Он открывает, что Бог в Своем запечатленном Слове подчеркивает ответственность человека и что Он ни в коей мере не несет ответственность за грех человека, даже если Он правит всем. Именно потому, что кальвинист должен оставить Богу возможность быть Богом, то есть Истиной в последней инстанции. Даже когда наша земная логика не дает адекватного объяснения вещей, он принимает ответственность человека, основанную на том, что Бог поведал ему в Своем Слове. Следовательно, верховная власть Бога имеет приоритет перед ответственностью человека.

Существуют и другие толкования основного начала кальвинизма, однако останавливаться на них здесь нет необходимости. Формулировка не может быть адекватной, если она не воздает должное идее Бога как основной и центральной идее кальвинизма, ибо именно эта мысль,
по общему признанию, является сущностью учения.

 
 

Вся кальвинистская система строится на этой же основе

Итак, кальвинисты возводили свою систему на принципе верховной власти Бога в природной и моральной сферах. Это нашло свое прямое и косвенное отражение в их взглядах на богословие, политику, социологию, науку и искусство — по существу, на всю жизнь, о чем говорится в последующих главах.

Помимо основного начала, есть и другие сопутствующие принципы, которые заслуживают здесь упоминания, поскольку для кальвиниста они являются аксиоматическими, первостепенными началами, лежащими в основе всей системы. Особенно выделяется одна, хорошо известная нам формула протестантской Реформации, а именно: Бог, помимо общего откровения, данного в природе, с особенной полнотой раскрыл Себя и Свои дела падшему человеку в Библии, в Божьем Слове. И поскольку Библия, вернее, Бог в Библии, являет нам особое истолкование Божьих дел в природе и по-особому раскрывает Божий замысел о спасении, для кальвиниста она предстает первым и обязательным источником знаний о Боге и мире. Это объективное откровение человек воспринимает через веру, данную Богом.

Библия как Откровение Божие сообщает факты, имеющие фундаментальное значение для кальвинистской системы: Бог, открывшийся в Своем Слове, — Верховный Владыка всего сущего, в принципе отличающийся от всех созданных Им вещей; религия, или связь Бога с носителем Его образа и подобия — человеком, — своего рода договор и как таковой уже изначально открыта человеку в состоянии праведности; нынешний мир утратил первоначальную непорочность, он впал во грех. Далее, Библия настаивает на том, что человек полностью греховен и что мир, правителем которого Бог сделал человека, пребывает ныне в состоянии греха; смерть пришла в мир как наказание за грех, но Всемогущий Бог явил человеку Свою благодать в Лице Посредника, Иисуса Христа. Если в основе философских систем лежат гипотезы, то в основу системы кальвинизма, во всех существующих ее интерпретациях, положены истины, открытые человеку в Писании.


Данный материал предназначен исключительно для предварительного личного ознакомления посетителей этого сайта. Любое коммерческое и иное его использование запрещено.

Реформатский взгляд

Оставить комментарий

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: