Глава IV. О созерцании будущей жизни

14
Декабрь
2008

1. Несмотря на гнетущие напасти, надо постоянно устремлять взор к нашей кончинe, чтобы научиться презирать земную жизнь и посредством этого пробудиться к размышлению о будущей жизни.

Господь знает, сколь велика естественная склонность любить этот мир слепо, по животному, и поэтому, ослабляя её, пробуждая нас от лени, Он применяет лучшее средство, чтобы наше сердце не слишком отягощалось этой безрассудной любовью.

Каждому из нас на протяжении всего жизненного пути хочется надеяться на небесное бессмертие и достичь его; ведь человеку стыдно не возвышаться над диким зверем, чьё положение было бы ничуть не хуже нашего, если бы нас не возвышала надежда на вечную жизнь после смерти.

Однако, если испытать намерения, замыслы, решения и дела каждого человека, то окажется, что они посвящены исключительно земным интересам. Подобная ограниченность объясняется тем, что наш ум как бы затмевается пустым блеском богатства, почестей, власти, которые не позволяют устремить взоры вдаль.

Точно так же наше сердце, отягощённое стяжательством, честолюбием и иными дурными страстями, настолько привязано к земному, что мешает нам взглянуть ввысь.

В результате нашу душу как бы стреноживают плотские утехи, и она ищет счастья на земле. Но Господь, желая исцелить нас от этого зла, наставляет своих служителей о суетности земной жизни, постоянно предостерегая их всяческими несчастьями. И чтобы они не ждали от земной жизни мира и покоя, Он допускает, что их часто тревожат и терзают войны, мятежи, разбой и прочие беззакония.

Чтобы они не слишком домогались преходящих богатств и были довольны тем, чем владеют, Он насылает на них то нищету, то неурожай, то пожар, то что-либо иное; или же Он удерживает их в среднем достатке.

Чтобы они не получали чрезмерной радости от брака, Он награждает их грубыми и злыми жёнами, которые им досаждают, либо дарит дурных детей, чтобы их унизить, либо насылает горе, отнимая жён и детей.

Если же в подобном случае Он щадит своих служителей, то, чтобы они не возносились и не слишком возомнили о себе, Он предостерегает их болезнями и опасностями, открывая глаза на временность и хрупкость всех благ, обречённых гибели.

Поэтому мы тогда хорошо усваиваем учение о кресте, когда постигаем, что земная жизнь, хотя и ценна сама по себе, состоит из тревог, огорчений, всевозможных напастей и отнюдь не является счастливой; что все её блага, которые мы так ценим, — преходящи, суетны и связаны со страданиями; таким образом мы приходим к выводу, что здесь нам нечего искать и нечего ожидать, кроме непрерывных сражений25; что, когда возникает мысль о венце, следует устремить взор к небу.

Ибо не подлежит сомнению, что серьёзное стремление к созерцанию будущей жизни никогда бы не овладело душой, если бы она не прониклась презрением к жизни земной.

2. Между этими двумя крайностями нет середины: мы либо не придаём ценности земному, либо привязаны к нему неумеренной любовью.

Поэтому, если мы хоть сколько-нибудь заботимся о бессмертии, приходится прилагать усилия к его обретению и разрывать дурные узы. Из-за того, что земная жизнь постоянно притягивает многими радостями и привлекает чрезвычайно заманчивой, красивой и милой видимостью, нужно то и дело от неё отстраняться, чтобы эти ложные красоты не прельщали и не привораживали нас.

Подумайте, прошу вас, что было бы, если бы мы наслаждались постоянным блаженством здесь и не смогли бы в должной мере осознать своё убожество, как это происходит, когда нас мучают несчастья?

Не только учёные люди знают, что жизнь человека подобна дыму, облаку, но о том же говорит и народная мудрость. И так как люди видели, что знать это весьма полезно, то объявили о том во многих превосходных речениях; и однако на свете нет ничего, к чему мы относились бы с большим небрежением и о чём меньше бы вспоминали.

Ибо мы занимаемся своими делами так, будто устанавливаем бессмертие на земле.

Я знаю, что, когда хоронят умершего или когда мы идём по кладбищу среди могил, где лик смерти у нас прямо перед глазами, тогда мы превосходно философствуем о быстротечности жизни. Но это случается нечасто, а порой такие события и вовсе нас не волнуют.

Когда же всё-таки волнуют, это настроение длится недолго, оно исчезает, как только мы делаем следующий шаг, так что в памяти ничего не остаётся; короче говоря, оно рассеивается подобно возгласам толпы после спектакля. Ибо, позабыв не только о смерти, но и о своей собственной смертной участи, словно мы никогда о ней не слыхали, мы вновь впадаем в безрассудную беспечность и льстим себя напрасной надеждой на земное бессмертие.

Если нам напомнят старую поговорку, что человек — это насекомое-однодневка, мы охотно соглашаемся, но столь бездумно, что в душе постоянно сохраняется мысль, будто нам жить здесь вечно. Кто же в таком случае станет возражать, что для нас чрезвычайно важны напоминания; но речь не об этом: нам ещё нужно убедиться, насколько это возможно, на опыте, сколь горек человеческий удел в мирской жизни; ведь если мы будем в этом убеждены, то едва ли допустим такое восхищение ею, от которого мы погружаемся чуть ли не в полное забытьё и нам кажется, будто она принесла нам совершенное блаженство?

Ведь если необходимо, чтобы Господь наставлял нас подобным образом, то наша обязанность — внимать его предостережениям, которыми Он пробуждает нас от беспечности, дабы, выказывая презрение к миру, всею душою жаждать созерцания будущей жизни26.

3. Однако верующие должны приучать себя к презрению к земной жизни вовсе не до такой степени, чтобы от этого зародилась ненависть к ней, то есть неблагодарность к Богу.

Ведь эта жизнь, хотя и наполнена бесчисленными горестями, справедливо причислена к Божьим благодеяниям, которые не могут быть презираемы.

Очевидно, что если мы не находим никакой Божьей милости в земной жизни, то виновны в тяжкой неблагодарности. Для верующих земная жизнь должна быть исключительным свидетельством благорасположения Господа, ибо её предназначение в том, чтобы приблизить их к спасению.

Ведь Господь, прежде чем дать нам высшее откровение о наследии бессмертной славы, желает показать нам Отца в более простом: а именно, в благодеяниях, которые мы ежедневно принимаем из его руки.

Поскольку земная жизнь служит нам для постижения доброты Бога, то как разочароваться в ней, словно она вовсе лишена добра? Поэтому нам следует проникнуться к ней чувством уважения как к дару божественной щедрости, который невозможно отвергнуть.

Ведь если бы не хватало свидетельств Евангелия, — в которых, впрочем, отнюдь нет недостатка, — то сама природа учит, что надо возносить благодарственные молитвы Богу как за то, что Он сотворил нас и поместил в этот мир, так и за то, что Он хранит нас здесь и наделяет всем необходимым для существования.

Более того, ещё важнее принять во внимание, что здесь Он готовит нас для славы Царства своего. Ведь некогда Он повелел, чтобы люди, которые должны получить венец на небесах, прежде сражались на земле, дабы познать торжество лишь после того, как преодолены тяготы войны и одержана победа.

Столь же важно другое: здесь мы начинаем вкушать сладость щедрых благодеяний Бога ради того, чтобы наши надежды и помыслы вызывали стремление к полноте откровения (pleine revelation).

Когда мы поймём, что земная жизнь — это дар божественного милосердия, во имя которого мы как бы принимаем обязательства по отношению к Богу, а также долг благодарности, — только тогда будут уместны рассуждения от её несчастьях с целью избавиться от того излишнего пристрастия к этой жизни, к которому, как мы показали, влечёт нас природа.

4. Итак, всё, что мы отнимаем от неправедной любви к земной жизни, следует присовокупить к желанию жизни небесной.

Я вполне согласен, что люди, считавшие высшим благом вовсе не родиться, либо поскорее умереть27, хорошо рассудили соответственно их человеческому разумению.

Ведь поскольку они были язычниками, лишёнными божественного просвещения и истинной религии, то что же могли они увидеть в земной жизни, помимо лишений и страха?

Так же оправдан плач скифов при рождении ребёнка; а когда у них умирал кто-нибудь из родственников, они веселились и устраивали торжество28; но ничуть от этого не преуспели.

Так как им недоставало истинного учения о вере, они не видели, как нечто несчастливое и нежеланное обращается во спасение для верующих. Поэтому результатом их размышлений было отчаяние.

Пусть же верующие, оценивая эту обречённую на смерть жизнь, всегда преследуют такую цель: именно потому, что в ней, как они отлично видят, царит страдание, они должны отстраняться от неё и усерднее предаваться созерцанию будущей вечной жизни.

Когда они станут сравнивать эти две жизни, то смогут не только не заботиться о первой, но и презирать её и не придавать ей никакого значения, видя перспективу жизни иной.

Ведь если небо — наше отечество, то разве земля — что-то иное, нежели временное пристанище на чужбине?

Более того, поскольку земля несёт проклятие греха, то разве она — не место изгнания?

Если расставание с этим миром означает вступление в жизнь, то разве этот мир — не усыпальница? И разве пребывание в нём означает не погружение в смерть?

Если избавление от этого тела означает свободу, то разве оно — что-то иное, нежели темница? Если наше высшее блаженство состоит в лицезрении Бога, то разве отсутствие его не означает страдания?

Ибо, пока мы не покинули этот мир, мы отстранены от Господа (2 Кор 5:6).

Итак, если земную жизнь сравнить с небесной, то не останется сомнений в том, что она заслуживает презрения и представляет собой жизнь во прахе, подобном навозу.

Разумеется, не надо испытывать к ней ненависти, несмотря на то, что она держит нас в рабстве греху; собственно говоря, эта ненависть должна относиться не к самой жизни.

Как бы то ни было, если случится, что от огромной усталости и скорби мы захотим увидеть конец земной жизни, надо быть готовыми продолжать её в угоду Богу, дабы наша тоска не вылилась в ропот и нетерпение. Ведь жить — это как стоять на посту, куда поставил нас Господь и где мы должны оставаться до тех пор, пока Он не отзовёт обратно.

Св. Павел весьма сетует на свою участь из-за того, что он, как узник, заключён в темницу своего тела на более долгий срок, чем ему хотелось, и томится пламенным желанием освободиться (Рим 7:24). Однако, повинуясь Божьей воле, он заявляет, что его влечёт и то и другое (Флп 1:23), потому что он сознавал свой долг прославить Божье имя как жизнью, так и смертью.

Поэтому, если нам надлежит жить и умереть ради Господа, то предоставим его благой воле и свою жизнь, и свою смерть; но таким, однако, образом, чтобы всегда желать смерти, постоянно размышлять о ней, презирая эту смертную жизнь перед лицом будущего бессмертия и желая оставить её, как только это будет угодно Господу, — из-за того, что она удерживает нас в рабстве греху.

5. Однако случается, подобно уродству, что многие люди, именующие себя христианами, вместо того, чтобы желать смерти, испытывают перед нею такой страх, что едва услышат об этом — дрожат, словно речь идёт о величайшем горе.

Нет ничего удивительного в том, что наш природный разум волнуется и пугается, когда мы слышим, что душа должна отделиться от тела; но ни в коем случае нельзя мириться с тем, чтобы христианская душа была лишена света до такой степени, что не могла бы преодолеть и подавить любой страх превосходящим его утешением.

Ведь если мы ясно представим себе, что сосуд нашего тела немощен, порочен, испорчен, дряхл и обречён тлению, что он ни на что не годен и почти разбит вдребезги для того, чтобы затем возродиться во славе — совершенной, могущественной, нетленной и небесной, — то разве вера не заставит нас пламенно стремиться к тому, чего природа избегает и страшится?

Если мы представим, что смерть вызволит нас из изгнания, чтобы поселить на нашей родине, то есть в небесной отчизне, то разве это не даст нам величайшего утешения29?

Впрочем, кто-нибудь здесь возразит, что всё стремится к постоянству бытия.

Я согласен. И по -этой именно причине уверяю, что нам следует стремиться к будущему бессмертию, при котором наша участь будет неизменной, чего вовсе не бывает на земле.

Св. Павел замечательно учит верующих идти навстречу смерти с радостью не потому, что они хотели бы совлечься, но потому, что они желают облечься в лучшее (2 Кор 5:2).

Если разумно, что дикие животные и даже неодушевлённая тварь, включая деревья и камни, наделённые смутным чутьём своей временности и тленности, ожидают Судного дня, чтобы освободиться от рабства тлению (Рим 8:19), — то мы, в отличие от них просвещённые вначале природой и сверх того озарённые Божьим Духом в том, что касается нашего бытия, разве не возносим взор поверх земного праха?

Но в мои намерения не входит более подробное опровержение столь пагубного извращения. Я ведь уже говорил вначале, что не хотел бы здесь рассуждать о каждом предмете в форме поучения.

Я бы дал совет подобным людям, выказывающим робость духа, прочитать книгу св. Киприана30, названную им «О смертности», коль скоро они не заслуживают, чтобы их отослали к философам, у которых они обнаружили бы презрение к смерти, способное их устыдить.

Итак, надо придерживаться того правила, что никто не преуспеет в учении Христа, если не ожидает дня смерти и грядущего воскрешения с радостью и весельем.

Ибо св. Павел по этому признаку отличает верующих (Тит 2:12-13).

И Писание постоянно напоминает нам об этом, когда хочет вселить в нас радость: «Восклонитесь, говорит Господь, и поднимите головы ваши, потому что приближается избавление ваше» (Лк 21:28).

Почему же, спрошу я вас, то, что Христос считал радостным, вызывает у нас лишь печаль и растерянность?

И если это так, то почему мы величаем себя его учениками?

Будем же рассуждать здраво и, хотя слепое и неразумное влечение нашей плоти мешает тому, не допустим сомнения, желая пришествия Господа как счастливейшего события и желая не просто, а до вздохов и стенаний.

Ибо к нам грядёт Искупитель, дабы ввести нас в наследие своей славы, вызволив из пучины бедствий и нужды.

6. Поистине дело обстоит так, что всем верующим, пока они живут на земле, надлежит быть обречёнными на заклание как овцы, дабы уподобиться своему главе Иисусу Христу (Рим 8:36)31.

Они были бы безнадёжно несчастны, если бы не возносили своих помыслов к небесам, чтобы превзойти всё мирское и проникнуть взором за пределы земного (1 Кор 15:19).

Но если однажды они вознесли свои помыслы над земным, а потом увидели, что нечестивцы процветают в богатстве и почестях, вкушают покой, обладают всем, чего хотят, живут в усладах и роскоши, то даже в том случае, когда верующие терпят от нечестивцев жестокости и поношения, когда они подвергаются лихоимству и всякого рода обидам, — то даже и тогда они легко найдут в себе силы для противостояния всем несчастьям.

Ведь они всегда будут представлять себе тот последний день, когда, как им известно, Господь должен собрать верующих для утешения в своём Царстве, осушить их слезы, увенчать их славой, одеть в одежды радости, насытить неописуемой сладостью своих яств, возвысить до своего величия, наконец сделать их участниками своего блаженства (Ис 25:8; Откр 7:17).

И, напротив, Господь должен беспощадно посрамить нечестивцев, которые были возвеличены на земле, обратить их наслаждения в жестокие муки, их смех и радость — в плач и скрежет зубовный, лишить их покоя жестокими угрызениями совести и наконец погрузить их в вечный огонь и поставить услужать верующим, к которым они были несправедливы.

Ибо правосудие, как свидетельствует св. Павел, означает воздаяние отрадой оскорблённым и неправедно гонимым и скорбью — оскорбляющим, утесняющим праведников в тот самый день, когда явится с неба Господь Иисус (2 Фее 1:6).

Таково наше единственное утешение; лишись мы его, то либо пали бы духом, либо стали бы обманываться и обольщаться напрасными и легковесными утешениями, которые привели бы к погибели.

Ведь даже пророк признаётся, что он едва не пошатнулся и стопы его едва не поскользнулись, когда он позавидовал нечестивым, видя их земное благоденствие; и он не мог прийти в себя, пока не успокоился созерцанием Божьего святилища, то есть пока не представил, каков будет конец праведных и нечестивых (Пс 72:2).

В заключение я повторяю, что Крест Христов в том случае окончательно побеждает в сердцах верующих дьявола, плоть, грех, смерть и сокрушает нечестивцев, если верующие устремляют взоры к созерцанию силы воскресения Христа.


Данный материал предназначен исключительно для предварительного личного ознакомления посетителей этого сайта. Любое коммерческое и иное его использование запрещено.

Реформатский взгляд

Оставить комментарий

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: